Гелла – дочь Одина Одноглазого

Рядом с ним я казалась себе маленькой, никчемной, нищей козявкой. Он, торжественно сложив лапы, восседал возле меня, как рыжий, теплый, неприступный холм. И так приятно было подползти под его мохнатый бок, прижаться, закрыть глаза, вдыхая запах его шкуры и вспомнить маму…

Фокс всегда был ласков со мной, но и строг. Я терпеть не могла, когда его одолевало стремление к чистоте и порядку, и он начинал вылизывать мою мордочку, своим длинным, ужасно шершавым языком. Но приходилось терпеть, потому, что Миу-миу был старшим и конечно лучше знал сколько раз в день нужно умываться.

Я старалась соответствовать и намывалась после каждого принятия пищи, но Фокса Рыжего это не впечатляло. По его мнению мылась я неправильно, редко и в неположенное время. Его тяжелая широкая лапа прижимала меня к поверхности, чтобы я не ускользнула и не нарушила важное действо, и начинался процесс по приведению меня в порядок, я называла его "измывательство". После него, мокрая и прилизанная, я должна была лечь спать и выслушать его многочисленные длинные наставления.

Фокс рассказывал мне о порядках и законах в доме моих новых Ма и Па, о правилах, которые мне придется соблюдать, чтобы не оконфузиться. Он все время твердил, что пИсать на одеяло – это моветон и что для отправления естественных потребностей есть специальное место – лоток. Что такое моветон я не знала, да и не стремилась узнать, ведь скакать по пухлому одеялу и скрести его лапками было так весело! Я представляла себе, что попала на белое облачко, утопАла в его складках, ища воображаемых мышек, скакала, скакала, скакала… А потом просто не успевала сообразить, что терпеть больше не могу и уже никуда не успеваю спрыгнуть, чтобы найти подходящее место! И, ой! Снова случалась неприятность! Ну, то есть, как неприятность? ПИсать на одеяло как раз было очень даже приятно! Но моя новая Ма почему-то каждый раз была недовольна.

И Фокс Рыжий начинал глухо ворчать, что я скверная девчонка, не поддаюсь воспитанию и совершенно не слушаю его советов.

Я замирала, прижимая ушки, делая вид, что не понимаю, как случился этот конфуз и чем мне теперь объяснять свою оплошность.

После запИсок на одеяле Ма пересаживала меня в небольшую коробочку – тот самый лоток, наверное в наказание за недостойное хороших девочек поведение. Я совсем не хотела в ней сидеть, ведь там не было ничего интересного и привлекательного, кроме тряпочки, подпИсанной мною накануне. Ни игрушек, ни мягкого ворса, ни воздушной пухлости.