Конкурс красоты в женской колонии особого режима

– Нужен не текст, а фотографии. Мэри – фотомастер. Она издает большие фотоальбомы. Ее знает весь мир. Кроме тебя.

– А я тогда зачем? – поинтересовался Михаил.

– Мэри пускают в женскую зону, но только на пару часов. Этого мало. И самого интересного не покажут. А если сама увидит, то не разрешат снимать.

Леднев отставил в сторону пустую чашку.

– Девушки, я-то тут при чем?

Нэля взволнованно сказала:

– Миш, не придуривайся. Ты видел то, чего не видели другие. Значит, тебе разрешали видеть.

Если ты сидел в зонах неделями, значит, у тебя там связи. Вот ты их и задействуешь. И получишь за это благородное дело баксов пятьсот.

– Тысячу, – поправила Мэри.

Леднев закурил сигарету и задумался. Что и говорить, предложение заманчивое. Хотя осуществить его будет не так просто, как кажется этим сорокалетним девушкам. Тысячей долларов американка не отделается. Надо дать и в ГУИНе, и в областном управлении внутренних дел, и в самой колонии. А самое главное: он-то что будет делать? Ходить и договариваться насчет взяток? Дорогу прокладывать?

Михаил первый раз внимательно посмотрел Мэри в глаза:

– А что, для вашего фотоальбома никакого текста не нужно?

Ответила Нэля:

– Ну, как ты не поймешь? Мэри все выражает в фотографиях.

Вот, взгляни.

Американка вынула из своей просторной сумки большой фотоальбом. Он был посвящен наемникам Иностранного легиона. Почти сплошь – выразительные крупные планы. Особенно любопытны страницы с изображением быта, досуга, пирушек.

Среди легионеров явно процветал гомосексуализм. Некоторые выряжались в женские платья, густо накладывали косметику и снимались в довольно непотребных позах. И ни одной подписи. Действительно, все ясно без слов.

– Интересно, – сказал Леднев.

Американка слегка зарделась. Ей было приятно.

– Ну, что? Работаем? – напирала Нэля.

Леднев покачал головой.

– Мэри будет снимать, а я?

Нэля смотрела на него с осуждением и надеждой одновременно.

Взгляд у американки стал тяжелым.

– Okay, плачу полторы тысячи, – сказала она.

Нэля закатила глаза:

– Полторы тысячи! За такие деньги надо полгода корячиться. Ну, да, ты у нас еще и гордый? Давай, откажись!

– Есть у нас одна на всю страну женская колонии особого режима, – сказал Леднев. – Там сидят неоднократницы, – последнее слово он произнес по- русски.

Мэри сразу сообразила, что ее шансы получить редчайшие снимки резко возрастают.