Главный герой 2

Он опустил руки и смотрел на неё невинными телячьими глазами. В них не было ни страха, ни мольбы о пощаде. Только зияющая чёрная бездна. Выбрасывая из-под ног фонтаны опилок, Маринка подбежала и прыгнула на Павла, обхватила его торс ногами, и уже припала зубами к шее, но внезапно он обнял её, и они оба замерли.

Толпа от неожиданности притихла.

В ложу ворвался Бова.

– Сынок, уходим! – задыхаясь, крикнул он. – Полиция! Облава!

– Мари-инка! – Игорь не отрываясь смотрел на арену.

Щёлкнул магнитный замок двери.

– Чёрт! Нет! – Бова ударил в дверь плечом. – Игорь вылезай из ложи, живо!

Бова вскочил на ограждение, но не удержался на мягкой обивке и рухнул на трибуну. Обалдевшие от неординарного представления зрители ахнули и выжидательно уставились на корчащегося от боли Бову.

***

– Маринка! – Хромого распирало ликование. – Я счастлив!

– Павел Валентинович! – глаза перепачканной кровью Маринки лучились радостью.

– Вот и ответ, – прошептал Хромой. – Вот и твоя связь с полом.

– Какая моя связь? – Маринка откинула голову и, улыбаясь во весь рот, вдохнула полной грудью.

– Целостная личность – это пара. «Бог сотворил человека, по подобию Божию создал его, мужчину и женщину сотворил их, и благословил их, и нарек им имя: человек, в день сотворения их».

– И цельная душа нерушима, – блаженно пропела Маринка, – и личности в паре восстанавливаются мгновенно.

– Господи, мы убили столько людей! – Лицо Хромого исказилось ужасом.

– Они всего на всего нуждались в любви.

Хромой посмотрел на трибуну, увидел выпавшего из ложи Бову и отрывисто произнёс:

– Мы-не-бу-дем…

И с потолка ударили струи серной кислоты.

Бабочка

– Вы что идиоты? – возмущался гастроэнтеролог Лазарь Моисеевич – седой маленький старичок.

– Да как-то жалко его было. Он так просил… – Евгений Семёнович, бывалый водитель автобуса, положил руку на пузо и виновато смотрел на доктора.

– И что вы ему отдали? – Лазарь Моисеевич решительно настроился на перевоспитание пациентов.

– Костюм спортивный, – смутился Семёныч.

– Ботинки ему дал и денег на бутылку, – пробурчал Борис Фёдорович, отводя глаза. Социальный статус и профессия Бориса так и остались неизвестными – одно слово: мутный тип.

Моисеич посмотрел на Лёху и вопросительно приподнял голову.

– Тоже денег, – решительно сказал тот и поспешил уточнить: – На сигареты.