Великие духи Барабинской степи

По пути к реке Гена увидел раскоп, где все столпились возле Ирины Алексеевна. На секунду у него возник импульс побежать к ним, но он не стал. Вот еще, будет он за ними бегать. Он сам по себе.

Паренек сел на мостки, и наклонившись к воде, стал отмывать загадочный предмет. Теперь на нем отчетливо виднелся орнамент в виде переплетённых линий. В центре овала был выдавлен знак. Желтый металл блестел на солнце. Геныч крутил бляшку и так, и так. И тут его осенило. Он попробовал его на зуб, как это делают в фильмах про сокровища.

Никаких отпечатков. Металл был тверд. «Золото!» – подумал он, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Геныч сунул трофей в карман, а потом искупался.

***

Генка возвращался в лагерь, когда услышал крики возле столовой. Дежурные пытались остановить Стаса, который яростно махал топором и уничтожал своего идола, которого таким трудом сделал.

– Вот тебе! Ни черта ты мне не помогаешь! Чурбан безмозглый! На тебе!

Свединский как будто обезумел, и с топором в руках выглядел так устрашающе, что никто не решался к нему подойти.

– Слышь, Стасик, с идолами так нельзя, – попытался вставить Генка. – Беду накликаешь.

– А мне можно! Мне всё можно! – Ответил Стас и закричал своему идолу:

– Я тебя породил, я тебя и убью!

Тут, неожиданно, топор отскочил, и обухом ударил Стаса по голове. Тот взвыл, схватился за голову, и сполз на колени с чурбана, на котором сидел. По лицу парня текла кровь.

***

Народ возвращался с раскопа. Стас сидел с перевязанной головой у костра, и выглядел, как ни странно, счастливым.

Каждый подходил и спрашивал, что случилось. Ирина, так вообще, полчаса с ним возилась – сначала рану обрабатывала, а потом расспрашивала, что да почему. Он ей и про бабушку рассказал, что живут они вдвоем, а родители на Север на заработки уехали, и не вернулись. Ну, во всяком случае, бабуля ему так говорит. Он Ирине и про художку рассказал, что денег у них нет на краски… А она всё слушала, слушала, и глаза у нее были такие грустные.

***

– Геныч… А ты меня узнаешь, а? – Спросил Костян, когда ввалился в палатку.

Они поселились вместе, о чем Гена пожалел в первый же день. – А то говорят, ты память потерял.

– Тебя забудешь! – ответил тот, и услышал Костин гогот.

– Не серьезно, ты все помнишь? А с чего тогда они решили?..

– Пусть думают. Ирина и Ветров, и Удав еще, знают, что нет у меня амнезии никакой. А остальные пусть думают… Да, Костян, ты не говори никому! Пусть все так считают!

Геныч оживился.