Ненужные люди. Сборник непутевых рассказов

Сначала мне было страшно и больно, но кричать он мне не давал, потому что – попробуй с ним покричи, вы видели его кулаки? А потом мне стало всё равно. А потом старшие научили меня, как мне получать удовольствие. Потому что ничего другого не было. Или – страх, боль, отвращение, или…

Потому что – никто ничего не видел и не слышал. И не хотел видеть и слышать. Не хотел ничего знать. Ни дядя Вова-сосед, ни учителя в школе, ни Вы даже. Никто.

Помните Лизу, «девочку-свинку»? В моей семье мы все были такими свинками, никому не нужными, кроме отчима.

Но его нужда была своеобразной. Он даже заботился о нас, был ласков, как мы с Лизой, когда кидали ей конфетки. Но, как только появлялась возможность, мы все уходили из дома. Я вырвалась последней, год назад. Ушла, как только закончила школу, сначала поселилась у подруги в Сырах, потом, боясь, что он найдет меня, перебралась сюда. И ни разу не приехала домой.

Отец Александр, я помню церковь, нашу «воскресную школу» и всё, что Вы и Ваша жена делали для нас. Это единственное светлое воспоминание моего детства.

Я до сих пор рисую, это для меня как отдушина, как возвращение в те дни, когда ты знаешь, что защищён, что тебя не обидят, не заставят делать, то, что ты не хочешь, что тебя унижает, растаптывает, делает «девочкой-свинкой», посаженной на цепь. Спасибо Вам за это убежище.

Может, я когда-нибудь приду в Церковь опять, но не сейчас. Еще раз хочу Вас попросить не искать меня. Просто помолитесь за меня, если это можно.

Посылаю Вам в подарок мой детский альбом, тот, первый.

Пусть он будет у Вас, на память, что не всё так плохо.

Ваша Ксюша»

Я достал из пакета альбом, пролистал его от конца к началу. Библейские истории мелькали калейдоскопом, пока не остановились на первом листе. Черный дом, будто из креозотных шпал, сарай, где жила «девочка-свинка» Лиза, деревня Тупик за горой… И четыре девичьих фигурки, взявшихся за руки, мал-мала-меньше. И за ними – мама, подняла руки, будто пытается их обнять. Или защитить? А папа – отчим – так и не вышел из дома…

5.

…Год спустя, когда я навещал шахтинскую общину, я тормознул у переезда, встал на обочине, вышел. И только спустя минуту, понял, что меня заставило остановиться.

Не было барака. Вообще не было, будто он здесь и не стоял.

Была трава, чахлые кусты, заросли крапивы, заросшие зеленью какие-то кучи. А черного дома не было. Как будто не было никогда.

На площадку домика у переезда вышла тётка в жёлтой жилетке, стала подметать возле шлагбаума.