Птица и ольха: сборник молодой поэзии Челябинска

И там, где сойдут ожоги и чешуя,

Однажды

Вырасту

Я.

Герда

Летом Герда не ищет Кая.

Летом девочка отдыхает.

Но, закатным огнём пылая,

Входит августовский озноб.

Он вдыхается горьким паром,

Будто тлеют цветы и травы,

И бледнеет, сокрыт туманом,

Над рекой колокольный звон.

Этот звон, как осколки, резок,

Оставляет в полях порезы.

И печаль, как с истёртых фресок,

Вновь у Герды сквозит в глазах.

Краска в трещинах, заусенцах,

Словно карта причин и следствий,

И в дорогу стремится сердце,

Чтобы Кая вернуть назад.

Потемнели дожди и ветры,

Облепили вороны ветви.

Километр за километром –

Гугл-карты нашли маршрут.

Что тебе не сиделось, Герда,

На постели твоей нагретой?

В царство льда, темноты и смерти

Ты опять начинаешь путь.

Опустевшие электрички,

Отсыревшие за ночь спички,

Всё, что было, взяла наличкой,

Чтобы не оставлять следов.

Голос Кая зовёт в тумане.

Сообщения – только маме.

Остальные тебя не знают

И не станут искать средь льдов.

А казалось, любили очень –

Вы друг другу звонили ночью

И клялись, что однажды – точно –

Будет мир весь подвластен вам.

Герда верить хотела в это,

Но теперь на исходе лето,

И дыра между рёбер где-то

Снова гонит её в туман.

Полустанки, пустые полки.

Рельсы светятся, как осколки.

Кая знаете? Всё без толку:

Нужен северный самый край.

Только Каю никто не нужен:

Ни любовь не спасёт, ни дружба.

Раскроши перед ним всю душу –

Из неё сложит слово Кай.

Герда пишет: «Спокойной, мама,

Возвращаться пока что рано,

Дам чутка затянуться ранам,

Вот бы только его обнять».

Снег хрустит под её ногами.

И выходит встречать дворами

Кай с улыбкой из льда и стали

Герду номер сто тридцать пять.

Олень

Это был самый большой олень –

таких ни в стадах не найти, ни в тундре,

собой заслонил он полярный день,

и взгляд у него был печально-мудрый.

Рога подцепили ночной туман –

как будто окутаны паутиной.

Олень стоял и, похоже, знал,

что от погибели не уйти ему.

Глаза черны, и кривятся губы –

улыбка смерти светла, как день.

«Давай его убивать не будем, – сказал я, –

пусть поживёт олень».

Но брат свой лук натянул упруго,

прищурил строгий раскосый глаз.

Олень стоял, и молчала тундра,

и всё смотрело вокруг на нас:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».