Ангел, потерявший крылья

В большом городе и с работой проще и со съёмным жильём, – обнимая дочь, говорила Татьяна Ивановна.

– Мам, я поеду. Не переживай обо мне. Я девочка взрослая, справлюсь.

– А о ком мне ещё переживать? Устроишься, и я прилечу к тебе на каникулах.

Виктория собрала необходимые вещи, которых набралось две вместительных сумки, положив документы отдельно и переведя деньги через банк. Мать провожала мужа и дочь на вокзал, откуда они должны были выехать в Москву, а дальше Вика полетит одна. Они только сели в подъехавшее такси, как начался сильный дождь.

– Последний летний дождь в этом году, – сказала Татьяна Ивановна, обнимая дочь. – Это к удаче! Дождь смоет все следы прошлого, и начнёшь всё с чистого листа. Серёжа, ты помнишь, как пел Тальков:

«Память уже не жалит, мысли не бьют по рукам.

Я тебя провожаю к другим берегам.

Летний дождь, летний дождь начался сегодня рано.

Летний дождь, летний дождь души моей омоет рану…

– Я помню и другие строки: «Смой дождь ненужные тревоги,

Дари мне радость за двоих».

Что-то из студенческого репертуара, – ответил отец. – Не переживай, Виктория. Ты можешь вернуться в любое время. А дождь – хороший знак к предстоящей дороге. Не вешай нос, дочка!

Глава 3

Пройдя в московском аэропорту регистрацию на рейс, Виктория ожидала посадки, а отец возвращался в Питер. Она в очередной раз думала, правильно ли поступила, оставляя мать и отца в такой непростой ситуации. Как сложатся отношения, если отец уйдёт к сыну, а мама так и не решится выйти замуж? Как всё это воспримут родители родителей? «Сколько не думай, а я свой выбор уже сделала.

Отношения между мамой и отцом сейчас нормальные и всё у них получится. Возможно, после того, как я узнала обо всём, и им будет легче принять решение. Теперь нет причины скрывать истинное положение, – думала она, удобно устраиваясь в кресле самолёта. – Через четыре часа я буду на месте».

Вика не торопилась покидать салон самолёта и вышла одной из последних, зная, что получение багажа несколько затянется, а о чём говорить, со встречающим её Санькой, с которым расстались девять лет назад, не имела представления.

Вика не могла сказать с полной уверенностью и того, видела ли она сон или это были воспоминания юности о поцелуях в подъезде, о единственной ночи перед отъездом и о слезах, которые она «лила» трое суток в купе до самой Москвы. Приехав в Питер, она в первую очередь позвонила по домашнему телефону Саньке. Потом были письма.