Тесей

Именно для истребления чудовищ, особенно расплодившихся на земле во время Титаномахии и Гигантомахии было призвано новое особое племя полубогов – героев – детей богов и смертных.

Страшный дар изнасилованной титаниды Медусы, появившийся благодаря непредвиденному вмешательству богини Случая Тюхе, очень обеспокоил даже бессметных богов, владеющих небом высоким. После встречи во сне с Мойрой Лахесис, Зевс призвал своих милых детей Гермеса и Афину и с большим раздраженьем, косматой тряся головой, хмуро им возвестил:

– Дело плохое, дети мои! Даже всемогущая старуха Лахесис обеспокоена появленьем необычного дара у титаниды Медусы-Горгоны – превращать в камень всех, кто в глаза ей посмотрит.

Это все случайные Тюхе проделки, над которой и сама Ананке не властна. Впрочем, у Ткачихи на все готовое есть решенье. Она повелела найти нам героя, который убив Медусу, отрубит ей голову. Эта голова возродится и станет бессмертной и безобразной. При этом она сохранит свою способность ужасную, и я помещу голову Медусы-Горгоны на свою эгиду, страшнее которой во всей вселенной не будет…

Зевс перестал хмуриться и мечтательно помавал кустистыми своими бровями и, погладив подбородок и щеку Афины, голосом потеплевшим продолжил:

– Дочь моя совоокая, что-то ты в последнее время отступилась от храбрых мужей, или тебя герои уж больше не привлекают и не заботят?

Заговорила тогда почтительно совоокая дева Афина:

– О наш родитель Кронид, повелитель, меж всех высочайший! Слышала я, что недавно на острове Сериф герой Персей, твой сын от аргосской царевны Данаи, к которой ты проник в медную комнату в виде золотого дождя, собрался в поход против Медусы-Горгоны.

Думаю, что, если мы с Гермесом ему в этом поможем, то, не пройдет и года, как красивая голова Форкиды не только сохранит свою способность обращать всех, кто в глаза ей посмотрит, в камень, но и внешне станет ужасной. Кожа на отрубленной голове покроется чешуей, изо рта вырастут загнутые клыки, а вместо волос зашевелятся змеи и в таком виде голова Медусы-Горгоны, став бессмертной, навсегда займет свое место в центре твоей и без того страшной эгиды.

– Тритогенея, дитя мое милое! Все правильно ты понимаешь и потому к тебе я вполне благосклонен.

Так промолвил Кронид и иссиня-черными двинул бровями; волны нетленных волос с косматой головы Громовержца на могучие плечи пали его, и Олимп всколебался великий, словно громадные волны морские по нему прокатились.