Метастазы

Не знаю даже чего на вас быканули…

Назар тоже подключился, пуская по ветру табачный дым:

– А ты давно бродяжничаешь?

– Давно, – протянул бомж, – лет пять уже из одного города в другой… Так уж жизнь сложилась, пацаны…

Ему казалось, что парни начнут задавать свои навязчивые вопросы и искать первопричину его неблагополучия, но не угадал.

– А ты всегда в теплое время ночуешь на траве? – подхватил Егор.

– Если тепло – да.

– Это круто. А почему не в помещении где-нибудь?

– Тут на небо можно позалипать, – бомж говорил откровенно, ведь вряд ли он что-то терял в искренности, – да и воздух свежий, не канализации…

– Согласен.

Тут красиво.

– И вот ты не бомжара уже, – поржал бездомный, – а странник .

– По звездам.

– Читал у Лондона эту книгу? – поинтересовался Назар.

– Я только «Морской волк» читал и что-то про кладоискателей в детстве, сейчас уже и буквы забыл ёптить… – признался бродяга.

– Там про человека, которого держат в смирительной рубашке. Но он улетает на небо к звездам и путешествует по измерениям, просматривая свои прошлые жизни.

– Ничего себе. Крутая, видимо, вещь.

– Точно.

– А ты там что-то видишь? – мечтательно спросил Егор.

Мужик задумался.

– На небе?

– Да. В созвездиях, млечном пути…

– Я просто смотрю туда и забываюсь. Там будто совершенно отсутствуют мысли, загоны, плохие воспоминания. Всё это дерьмо…

Лето оживленно заметил:

– Там стирается грань между прошлым и будущим. До звёзд миллиарды световых лет. Их свет до нас доходит уже посмертный.

А мы точно так же в их виденье уже прожили сотни жизней и перенесли столько же перерождений.

– Они что там мертвы? – спросил бомж.

– Как и мы для них. Поэтому время на небе вещь субъективная и то, что случилось с нами – совершенно там не имеет значения. Мы для неба ничтожная комбинация атомов.

– Звездам, получается, плевать какой ты и что за прошлое у тебя за плечами…, – заключил медленно мужик.

– Конечно.

– Может, – подумал Назар, – именно поэтому теряется ход мысли, глядя на них.

Ты просто смотришь, понимаешь что-то важное для себя, но ни словами, ни доступными чувствами не можешь полностью это описать и до конца ощутить.

– Там слишком много прекрасного. Слишком много родного составляющего.

– То есть, мы с ними сделаны из одного и того же.

– Точно.

– По образу и подобию. Как с Богом, – в хриплом голосе проскользнула искра.

– Конечно. Там Бог, там центр вселенной, основа мироздания.