В пограничном слое

Да, я не устремился вслед за ней, внешне я остался таким, каким и прежде был, но ведь уже хотел эту женщину, несмотря на грубость ее лица и вульгарность манер и использованного ею приема, который сам говорил о своем предназначении – завлечь на сексуальный сеанс возбужденного и платежеспособного желающего. Каюсь, вернее откровенно признаюсь, что мое нежелание контактировать с проститутками в немалой степени основывалось на том, что мое финансовое обеспечение никогда не позволяло мне платить женщинам.

Однако не это было главное. Я вовсе не считал проституток обязательно грязными в моральном смысле и конченными падшими женщинами, позорящими свой пол. Вовсе нет. Мои мысли вокруг явления проституции – а они в том или ином виде всегда когда-то появляются в умах мужчин и большинства женщин, отнюдь не сводились к признанию правоты общественной морали. Во-первых, сама общественная мораль была насквозь фальшива. Чтобы определить это, не требовалось никакой проницательности. Если жрицы продажной любви роняли достоинство женщин, как лучших представительниц человеческого рода и фальсифицировали любовь, то их покупатели делали в совокуплениях с ними ровно тоже самое. Они ничуть не в меньшей степени роняли свое достоинство мужей, любовников и преданных поклонников своих дам, точно так же аморально предавая свои высокие чувства и привязанности ради получения эрзаца любви, да еще за счет средств, которые во многих случаях могли бы пойти на пользу их действительно или номинально «любимых». А, во-вторых, кто посмел бы утверждать, что проститутки по своему естеству (даже не касаясь их выше среднего умения ублажать клиентов, как это ясно любому, представляющему все обилие и разнообразие их сексуальной практики) ничуть не уступают достойным и порядочным женщинам, как в кавычках, так и без. И среди проституток всегда много женщин – действительно жриц – служительниц своего сексуального темперамента, которые ведут свою жизнь именно так, потому что другую вести не хотят и не могут, поскольку ничто другое для них настолько не занимательно и не интересно, как любимая сексуальная работа и связанное с ней сексуальное искусство.