Унэлдок

Едва конферансье объявил антракт, зал сразу всколыхнулся, загудел. В этом волнующемся море чёрных мундиров он потерял Настю из виду. А когда снова увидел, она стояла прямо перед ним, держа под руку отца.

Он знает.

– Пап, познакомься, – в её смеющихся глазах горели маленькие солнышки. – Это Саша.

– Капитан Сомов, – поспешил представиться он, беря под козырёк.

– Вольно.

По взгляду генерала было заметно, что он растерян не менее Сомова. Озорная девчонка провела их обоих, не дав никакой возможности подготовиться к очному знакомству.

– Как вам концерт, капитан?

– Господин генерал, я люблю вашу дочь!

Эти две фразы, прозвучавшие одновременно, переплелись и взорвались звонким и немного истеричным Настиным смехом.

– Я люблю вашу дочь, – повторил Сомов.

Генерал окинул его испытующим взглядом и повернулся к дочери.

– Ну, а ты?

– И я, пап, – она уже не смеялась. – Люблю…

Так нежданное знакомство переросло во взаимные признания.

– Любите, – разрешил Игорь Николаевич.

 – Это высшая награда, данная нам… – он указал пальцем в лепной потолок. – Любите…

Потом были месяцы ухаживаний, более чем серьёзный разговор с Игорем Николаевичем в его кабинете, свадьба на многопалубном пассажирском теплоходе «Князь И. Н. Корейша», красивейший салют, расцветший огненными букетами над ночной Невой, и напутствие отца невесты: «Головой мне за неё отвечаешь, капитан-зять!»

Он и без всяких напутствий был готов отвечать за это подаренное ему судьбой счастье чем угодно.

Когда она улыбалась, на её щеках появлялись очаровательные ямочки. А её глаза в такие моменты начинали лучиться мягким золотым светом. Почти осязаемым. Когда они уже жили вместе, он нередко старался её чем-нибудь развеселить, чтобы снова и снова почувствовать силу этой неиссякаемой магии. Магии родного улыбающегося лица.

Она любила чёрно-белые фильмы периода советской России и считала, что Сомов очень похож на одного актёра тех лет. Ещё она любила настольный теннис, жареное мясо, обувь на каблуках и курить.

А он любил свою работу, Родину и её. Хотя, если совсем уж дотошно расставлять приоритеты, то: её, Родину и уже потом работу.

Она стала самым ценным и для него.

Она звала его Сомик. А в моменты особо шаловливого настроения – «капитан-зять», хотя по внутрисемейному ранжиру он всё же был «капитан-муж». Он называл её – Стася, Стаська, а немного подучив финский, стал называть Ауринко – солнышко.