Свиньи не смотрят на звёзды

Раз уж я не пьяный и пить не собираюсь, надо туда сходить.

– Куда это?

– В ночлежку. Там подлечат и накормят.

***

Спустя 20 минут пути, Афоня со скрипом открыл калитку витиеватого забора. За ней была небольшая территория, вмещавшая один автомобиль, ёлочку, пару клумб и широкую лестницу, кончавшуюся белой дверью.

За дверью был небольшой вестибюль, с серым линолеумом и белыми стенами. Там стояла пара гардеробных стоек и небольшой стол, за которым сидел пожилой мужчина. Мужчина был в рубашке с коротким рукавом, в чёрных брюках и толстенных очках, которые неохотно оторвал от журнала с кроссвордами.

– Здравствуйте, вы по какому поводу?

– Здрасьте, нам бы подлечиться и покушать, мы бездомные.

– О, да вам повезло. Доктор как раз собиралась уходить. Раньше у нас бывали?

– Да.

– То есть знаете, что в нетрезвом состоянии мы сюда не пускаем?

– Да, конечно.

– Тогда будьте добры, подойдите, я проверю вас на алкотестере.

Бродяги подошли к вахтеру, подышали в трубочку и, когда формальности были опущены, прошли за дверь, которая находилась справа от дежурного столика.

За ней был довольно длинный коридор, который вновь наполняли белые однотипные двери. На одной была надпись «Врач», на другой «Столовая», на третьей «Спальня» и так далее. Афоня сразу потащил Виталика к врачу.

Улыбчивая докторша обработала мелкие ссадины и приложила лёд к глазу Виталика.

– Не тошнит? Голова не кружится?

– Нет, всё в порядке.

– Хорошо, тогда идите, покушайте. Вы, ребята, наверняка, голодные.

Выйдя от доктора, бездомные пошли в столовую. Она находилась в большом светлом зале. Там стояло около пяти столов, которые располагались перпендикулярно стенам, образуя узкий проход между рядами. Этот проход вёл на кухню, к раздаточному окошку.

Когда вошли Афоня с Виталиком, в столовой было всего несколько человек: кухарка и две старушки, сидевшие у края стола и о чём-то тихонько говорившие. Виталик сел за пустой стол, недалеко от входа, а Афоня отправился к поварихе, спросить какой-нибудь еды.

Старушки бросили пару заинтересованных взглядов на бродяг и, кажется, стали их обсуждать. Честно говоря, старушкой можно было назвать лишь одну из них – седая, полная, в круглых очках, вся в морщинах. Она ещё все время поворачивала голову правым ухом к собеседнице, была глуховата на левое. Вторая же скорее женщина в годах: морщины ещё не полностью овладели её лицом, седина пряталась под слоем краски, да и в поведении она была более живой, более бодрой.