Машина желаний (сценарий). Вариант 2

– Тьфу ты, опять она с этим такси! Сколько раз я тебе говорил: не буду я на них работать! Никогда не работал и не буду! Пусть сами на меня работают! Отойди от двери!

– Не отойду!

– Оттого, что я перестал туда ходить, что изменилось?! Дочка выздоровела? Или денег больше стало?

– А если ты вообще не вернешься?

– Не каркай! Ворона! А не вернусь – туда и дорога!

Он отпихивает ее.

– Ну и катись! – кричит она. – Чтоб ты там сгнил! Проклятый день, когда я тебя встретила! Подонок! Сам бог тебя таким ребенком проклял! И меня из-за тебя, подлеца! Вор! Вор! Вор!

Заплакала девочка.

Хлопнув дверью, он выходит на площадку.

Грязноватый пролет ярко освещен лампочкой без плафона.

Пролетом ниже, на площадке в углу торчит, заметно покачиваясь, какой-то хорошо одетый человек без шляпы, в испачканном пальто. Широченный цветастый шарф, выбившись, свисает до полу. При ближайшем рассмотрении видно, что незнакомец мертвецки пьян.

Забегаловка

Пройдя квартал по темным заслякощенным улицам под мокрым снегом, сталкер входит в забегаловку, открытую круглые сутки.

Пусто, кельнер дремлет за стойкой.

За одним из столиков сидит над чашкой кофе ученый. При виде сталкера он смотрит на часы, но тот машет ему рукой:

– Подожди, я кофе выпью.

Берет у стойки чашку кофе, садится напротив ученого, пьет. Ученый глядит на него.

– Ты, в общем-то, не очень рассчитывай. Может, нам еще и вернуться придется. Это как погода… так что не радуйся заранее. Пошли. Фонарь не забыл?

– Не забыл, в машине.

Они выходят из кафе и садятся в машину, стоящую неподалеку. Сталкер садится за руль. Машина трогается.

Особняк писателя

Все окна ярко освещены. Слышится музыка, пьяные голоса, женский смех. У ворот ограды стоят двое – Писатель и один из его гостей. Писатель в длинном черном пальто и вязаном шарфе. Гость стоит перед ним с початой бутылкой и рюмкой в руках.

– Дорогой мой! Мир по преимуществу скучен, – вещает Писатель, слегка покачиваясь и размахивая пальцем.

 – Непроходимо скучен, и поэтому ни телепатии, ни привидений, ни летающих тарелок… Ничего этого быть не может.

– Однако же меморандум Кемпбела… – слабо возражает гость.

– Кемпбел – романтик. Рара авис ин террис, таких больше нет. Мир управляется железными законами, и это невыносимо скучно. Неужели вы никогда не замечали, что интересно бывает только тогда, когда законы нарушаются? Но, увы, они не нарушаются. Никогда. Они не умеют нарушаться.