Опальные

– Э! Да Кирюшка никак уже там. Кирюшка! Ты там, что ли?

– Здеся! – откликнулся из-за двери Кирюшка. – Милости прошу к моему шалашу.

И без такого приглашения два брата-шалуна не утерпели бы уже заглянуть в заповедную для них палату.

Глава третья

Самозванный сокольник

Талычевская оружейная палата по своим размерам была немногим меньше молельни, по разнообразию же скопленных в ней воинских доспехов сделала бы честь иному арсеналу. Одна стена была увешана в виде затейливого узора огнестрельным и холодным оружием того времени: фузеями, мушкетами и пистолями, саблями, палашами и кинжалами; другую стену украшали сверкающие сталью, серебром и золотом древнерусские копья, луки, колчаны, обухи, топорки, рогатины, бердыши, мечи, брони, шапки ерихонские…

С такой-то шапкой-ерихонкой на голове, с броней-бехтерцем на груди, с мечом в правой руке, с бердышем на левом плече Кирюшка вышел теперь навстречу входящим боярчонкам и отвесил им поясной поклон.

– Здравия желаем, господа честные! Добро пожаловать!

– Ах ты, шут гороховый! – рассмеялся Юрий.

 – А где же тут сокольничьи снаряды?

– Да вот, в пролете.

В глубине указанного пролета, действительно, виднелись развешанные по стене принадлежности соколиной охоты и насаженные на подставках чучела разных ловчих птиц.

– Чучела эти набил сам дедко, – объяснил не без гордости Кирюшка. – А вот и убор сокольничий.

– Подай-ка его сюда.

Натянув на плечи поданный ему Кирюшкой сокольничий кафтан, а на ноги сафьяновые сапоги, Юрий подвязался струйчатым поясом, насадил набекрень горностаевую шапку, перекинул через плечо бархатную сумочку с вышитой на ней золотом вещей райской птицей «гамаюн», а на руки надел рукавицы с «притчами в лицах», т.

 е. с изображением тех наказаний, которым подвергается сокольник за нерадивое исполнение своего долга.

– Теперь достань-ка еще трубу.

– Не дудку ли? – подтрунил над ним Кирюшка, снимая с гвоздя серебряный охотничий рог.

– Ну, рог, что ли! А это еще что?

– Это тулумбаз и вощага, – с важностью знатока объяснил внук старика-сокольника, подавая ему небольшой бубен и плетку.

 – Тулумбаз подвешивают к седлу, а вощагой бьют по тулумбазу, чтобы вспугнуть дичь для сокола.

– А где же конь мой? – усмехнулся Юрий. – На тебя самого верхом сесть?

– Нет, я – воин, и конем быть мне не пристало. Вот кабы ты потрубил в рог да поиграл на тулумбазе, так я показал бы тебе разные воинские «артикулы».