Опальные

 – Ты вот так и справишься!

– Справлюсь, увидишь. Я уступлю тебе зато мою следующую жерлицу. Хорошо?

– А на той, может, опять ничего не будет!

– Ну, голубчик, Кирюшенька…

– Да что ты, Илюша, с ним еще торгуешься? – вмешался Юрий. – Ведь он прогадал уже свою очередь, дал оборваться жерлице…

– Но она все же еще моя, я ее никому не уступлю! – уперся Кирюшка.

– Молчать, холоп!

Это был тот же безапелляционный, повелительный тон, что и у его отца. Кирюшка примолк и злыми глазами следил только за тем, как Илюша с помощью веревки осторожно притянул к себе обвитый ею пучок осоки и принялся выщипывать из пучка травку за травкой.

Чтобы облегчить брату задачу, Юрий опустил в воду грузило – увесистый камень, после чего лодку уже не уносило теченьем. Не прошло пяти минут, как веревка была освобождена от сдерживавших ее трав.

Рыба рванула было опять в сторону, но Илюша по примеру брата принялся «водить» ее. Сам он был как в лихорадке, щеки у него пылали, глаза горели, руки тряслись.

Но обмотанную вокруг кулака веревку он держал крепко, и когда, наконец, замучил рыбу, то, не давая ей уже опомниться, стал вытаскивать веревку обеими руками. Рыба снова забилась как бешеная.

– Уйдет, ей-Богу, уйдет! – залепетал Илюша, полный надежды и страха.

Он напряг последние силы, и вот над водой показалась огромная щучья пасть, вся усаженная иглами бесчисленных зубов. Неизвестно еще, удалось ли бы ему одному втащить в лодку это страшилище, в котором потом оказалось до полупуда весу.

Но Юрий перегнулся через борт и схватил щуку обеими руками. Хотя она вслед за тем и вырвалась у него опять из рук, но упала уже не обратно в воду, а в лодку. Тут на нее навалился Кирюшка и придавил ее коленом.

Юрий перегнулся через борт и схватил щуку обеими руками

– Зубов-то, зубов полон рот! – говорил он. – Ну, матушка, давай-ка сюда крючок.

Он полез рукой в открытую щучью пасть, но в тот же миг пасть защелкнулась, и Кирюшка заревел благим матом:

– Ах, подлая!

И он нажал на щуку коленом с таким уже остервенением, что выдавил у нее внутренности.

Зато пасть ее опять раскрылась, и он мог высвободить руку.

– Какой ты, однако, злющий, Кирюшка! – укорил его Илюша.

– А ты, небось, так и дал бы съесть себя? – огрызнулся тот, обсасывая свои окровавленные пальцы.

Глава шестая

Беглец

– Эй вы, рыболовы! – донесся тут зычный окрик.