Сначала была война

 – Я виноват, что ли, что такая фамилия?

– Ну вот, обиделся, – сказал Коля. А Васька:

– Ничего и не обиделся. Рома, а правда, что ты… ну, это… – Васька замялся.

– Что правда? – не понял Ромка, а Коля говорит:

– Рома, не обижайся только. Я же почему сказал, что тот самый. Просто тут один урод про тебя такое всем рассказывал.

– Урод?!

– Ну, не в том смысле, что урод, а просто гад он. Серёга Марьин.

– А что он про меня рассказывал? – спросил Ромка. – Откуда вообще про меня знает?

– Он всегда всё первым узнаёт.

Он ходил и всем рассказывал… Ты только не обижайся, ладно? Он всем говорил, что ты вор.

– Вор?! Никакой я и не вор. Это милиционер про меня наговорил всякого, хотя ничего про меня не знает.

– Точно, – сказал Коля. – Я вижу, что не вор. Я людей насквозь вижу. Вот только другие что подумают?

– Да ладно, – сказал Васька, – не больно-то этому гаду кто поверит. Ему только воспитатели верят и директор. Вот что милиционер набрехал, это плохо. Хотя странно, что набрехал.

Витя просто так… Ну ладно, ты не думай. Вячеслав Дементьевич потом всё равно поймёт, что это враньё.

– Ром, а ты из этого города? – спросил Коля.

– Нет, – ответил Ромка. Я с папой и с мамой к их знакомым приехал, в Минск, а тут как раз война. Бомбить начали, потом фашисты появились. Пытались уехать домой, но там такое творилось. Сюда не помню, как добрались, а тут снова бомбы. Мама и папа, когда бомбили, куда-то пропали. Мне сказали потом… В общем, нет у меня теперь никого…

– Понятно.

Мы с Васькиным тоже не из этого города. Нас сюда из Михайловского привезли, когда наши его освободили.

– А что это такое Михайловское?

– Посёлок такой. Это недалеко отсюда. Ну, вроде Осинок. Наши родители там погибли. Немцы их расстреляли. Когда наши освободили посёлок, нас сюда и привезли.

Вот такие были дела. Ромка много всего узнал из рассказов Коли и Васьки. Ещё о многом можно было бы поговорить, но на улице начинало темнеть, наступил вечер. В комнату заглянула женщина. Не очень молодая, но и не старая.

Не пожилая даже. С каштановыми слегка волнистыми волосами, собранными на затылке в пучок.

– Всё-всё-всё! – сказала она. – Заканчиваем разговоры, и спать. Уже десятый час.

Женщина ушла, прикрыв за собой дверь, а Ромка поинтересовался, кто это.

– Это наша воспитательница Марина Ивановна, – объяснил Васька. – Она добрая, только строгая.

– Ага, – подтвердил Коля, – строгая, зато справедливая. Ладно, давайте спать.

Глава 4.