Сначала была война

– Да?! И сразу в колонию! Валите отсюда!

– Мы-то свалим, – сказал Коля. – А ты попробуй, только, нажалуйся. Мы-то просто так сюда пришли. Посмотреть. Нельзя, что ли? А вот ты зачем прятался, пусть Вячеслав Дементьевич уже сам разберётся.

– Ладно, не скажу, если вы не скажете, только уходите.

– Пошли, Рома, – сказал Коля. – Чёрт с ним.

– Точно, – сказал Ромка. – Чёрт. Черти как раз в таких местах и водятся. Идёмте, ну его.

***

И всё-таки Марьин нажаловался. Уже вечером Ромку, Ваську, Колю и Наташку вызвали к директору.

Как только вошли в кабинет, Вячеслав Дементьевич говорит:

– Роман, Коля, Вася, как это понимать? Мало того, что сами залезли в подвал, так ещё и Кольцову на это подбили.

– Вячеслав Дементьевич, – говорит Коля, мы же просто посмотреть хотели. Ну интересно просто было.

– Да, что такого-то? – спросил Ромка.

– Что такого, спрашиваешь? А то вот и такого. Там навалено всякой рухляди. Что если бы кого-нибудь придавило тем ящиком, который вы уронили?

Отвечать-то за это мне пришлось бы.

Сказали бы, что не уследил… Да и вообще, каково бы мне было, если бы с кем-нибудь из вас что-то случилось?

– Ящик не мы уронили, а Марьин, – сказала Наташка.

– Ага, точно, – добавил Коля. – Он там за ящиком от нас прятался, а потом чихнул и толкнул ящик.

– Марьин?! – удивился Вячеслав Дементьевич.

– Да, Марьин, – подтердил Ромка. – Васькин и Кольцова услышали, как за ящиками кто-то прячется, испугалась, а мы с Колей пошли посмотреть. А там оказался Марьин.

– Не может быть… Что ему там нужно было?

– А мы откуда знаем? Только как бы он узнал про ящик, если бы там не был?

– Ладно, идите, но давайте договоримся, что в подвал вы больше ни ногой. Хорошо?

– Ага, – сказал Коля, – только и Марьину скажите, чтобы он туда не лазил.

– Ладно-ладно, я поговорю с ним.

***

Вот так закончился для Ромки и его новых друзей тот день. Даже если учесть незаслуженное наказание, тот день был для Ромки не самым худшим днём в детском доме.

Дальше беды посыпались одна за другой. Как только случится что-нибудь плохое, а случаться оно стало чуть ли не каждый день, виноват оказывался Ромка. Всегда находились «свидетели» Ромкиных безобразий. Хотя нет, нельзя же про единственного «свидетеля» говорить во множественном числе. «Свидетель», а не «свидетели». А тем единственным «свидетелем» был, конечно же, Марьин.

В спальне Ромку больше не запирали. Нашлось для этого более подходящее помещение.