Вариант

Оба уже давно подозрительно наблюдали взволнованные движения Кольцова.

– Знаете, – кричал им навстречу Кольцов, – мы без мостов здесь пройдем.

– Il finira par devenir fou [3 - Он кончит тем, что сойдет с ума (франц.).], – сказал себе под нос Стражинский.

Сообщение Кольцова было выслушано недоверчиво, но когда он подтвердил его, Стражинский и Татищев не нашли возражений.

– Только когда же мы все это сделаем? – спросил Татищев.

– Я сам это сделаю. Вы пробивайте намеченную по плану линию, а я сейчас назначу магистраль и разобью профиля.

Булавин, – обратился он к десятнику, – ты будешь их ватерпасить, и если завтра к вечеру кончишь, десять рублей награды.

– Будет готово, – отвечал весело Булавин. Работа была тяжелая. В глубоком снегу вязли ноги. К обеду Кольцов кончил свою работу и нагнал товарищей.

– Не пора ли закусить? – спросил он Татищева.

– Давно пора, – ответил Павел Михайлович.

Под деревом был разведен костер, для которого рабочие натаскали сухого хвороста; установили два камня – род очага, поставили на них чайник и стали разворачивать провизию.

Хлеб замерз, говядина, пирожки тоже, пришлось все, кроме водки, отогревать. Всем этим заведовал аккуратно и не спеша Татищев.

Зная, что нарушение установленной дисциплины испортит расположение духа Татищева, Кольцов и Стражинский терпеливо ждали конца. Когда, наконец, все было установлено на чистой скатерти, Татищев любезно пригласил Кольцова и Стражинского завтракать.

– К вечеру кончите обход Герасимова утеса? – спросил Кольцов.

– Я думаю, – отвечал Стражинский. – Только выемка немножко будет больше, чем получилась по горизонталям. Шельма Лука наврал, верно, в профилях.

– Какая досада, что нельзя завернуться радиусом в сто пятьдесят сажен вместо двухсот; вся бы почти выемка исчезла, – заметил Кольцов.

– Да, тогда почти вся исчезла бы, – согласился Стражинский.

– Ведь это двенадцать тысяч кубов скалы по одиннадцати рублей – сто тридцать две тысячи рублей. Какая это рутина – радиус! При соответственном уклоне ведь не прибавляется сопротивления от более крутого радиуса.

– За границей на главных путях давно введен радиус даже в сто сажен, только там вагоны на тележках, – вставил Стражинский.

– А что мешает у нас их устраивать? – ответил Кольцов. – Ведь вы понимаете, какую экономию дал бы такой радиус в нашей горной местности?

– Громадную.

– На всю линию несколько миллионов, – ответил Кольцов.

Наступило молчание.