9М. (Этюды о любви, страхе и прочем)

Будучи не знаком ни с этим некто, ни с его фотопроектом, ни с, к наибольшему сожалению, его подругой эта чужая дискуссия, как и все остальные звучавшие во все стороны от барной стойки, вызывала у меня лишь некоторое недоуменно-ироничное любопытство. Благо общая мягкая тональность голосов органично вплеталась в ненавязчивые джазовые мелодии, звучавшие в заведении, и вкупе они давали приятный саундтрек к неплохому вечеру.

Не помню, сколько я сидел так, улавливая обрывки фраз со всего зала и с периодичностью поддакивая своим друзьям.

Объект внимания постоянно менялся, но была маленькая компания, к которой я постоянно возвращался взглядом. Возле меня расположились три девушки. О чем они разговаривали между собой я никак не мог уловить, громкость их голосов была чуть тише общезаданного окружающего розового шума. Но была одна деталь, которая меня не отпускала. У них был небольшой потрепанный блокнотик, в который каждая из них что-то попеременно записывала. Две из трех делали это очень легко с улыбкой и особенно не задумываясь, словно у них в голове уже был этот список записей, и они лишь действовали по заранее написанному сценарию. Однако, у одной, которой сидела посредине, выходило немного иначе. Когда ручка вместе с блокнотиком оказывались перед ней, она каждый раз повторяла маленький ритуал из едва заметных, но примечательных движений. Увидев, что пришла ее очередь, она замолкала на полуслове, слегка поворачивала голову в сторону подруг, затем подушечками пальцев с черным лаком она медленно притягивала маленькую книжечку ближе. Блокнотик, повинуясь как зачарованный, скользил к ней по барной стойке. Она наклоняла и голову, чтобы прочесть, что было написано другими. Каждый раз прядь волос, убранная за левое ухо, своевольно падала, закрывая ее лицо. Прочитав, она поднимала голову, одновременно возвращая непослушную прядь на место. Затем наступала пара секунд, когда она задумывалась и машинально проводила взглядом по собравшимся в зале, однако, ни на ком не задерживаясь. Рассеянный взгляд всегда останавливался в конце на играющих отражениями разномастных бутылках с дорогим алкоголем, с любовью и вниманием расставленным на полках перед нами всеми. На несколько секунд она замирала. Были заметны только плавные, едва заметные движения ее правой кисти, легкие, волнообразные, словно она покачивается на волнах материи. И вдруг появлялась практически незаметная полуулыбка, собиравшаяся на красных губах в самом-самом уголке рта.