Не хлебом единым

Снег жалобно хрустел под его нелегкой поступью. Голос его не соответствовал его грузной фигуре. Он говорил пронизывающим воздух, режущим слух фальцетом; выпускал в воздух целые клубни пара, точно разошедшийся паровоз, отчего пышные, ухоженные усы его были густо покрыты инеем.

– И вот настает этот день, – продолжал фантазировать Лобов, – день вашего, с позволения сказать, бенефиса. Вероятного бенефиса, опять же. Вы созываете полрайона гостей… Пусть, коль вам так вздумалось – полрайона гостей. Повод пока только один, правильно? Как у Егорочкина: годовщина… И все! в этом месте параллели расходятся.

Готов голову отдать на отсечение за то, что дальше у вас все не так, как у Павла Степановича получится. Вы, как человек благоразумный, сходу и прямо оглашать событие (основное, главное ваше событие) отнюдь не станете. Вы, напротив, первое время, как щитом, годовщиной своей укрываться будете. Супругу вашу бесценную вы на первый план отправите. Тост за тостом, за нее, за одну. А вы! что вы? Вы скромничаете. Вы замечательно скромный человек!.. – опять прищурился майор в мою сторону, на секунду приостановившись. – Однако с амбицией! – заговорил и зашагал опять он. – И не с амбицией вроде той, что у Егорочкина, нет. Иного рода, иного сорта. Вы в этом плане, можно сказать, эстет. Вы, что вы делаете? Вы все на часы посматриваете из-за стола украдкой. У вас висят в гостиной часы?.. Вот на них вы и посматриваете. Время близится. Телевизор работает на нужном канале, здесь же, в гостиной. Для фона, как принято. Вы одним глазком и туда, в телевизор. Ну наконец-то: «события»! – про себя отмечаете вы. Но полрайона уже охмелело, как раз к тому времени, уже бы им танцы. Кто-то предлагает переключить на «музыку». У вас холодок под ложечкой. «Горька», – шепчете вы на ушко куме вашей. Кума смотрит на вас понимающе и с выражением в глазах: «ну молодчик, ну озорник!». Тут же к жене вашей, к подруге ее, у кумы загорается жгучая зависть. Тут же вилка куму вашему, ее мужу, приходится в бок. «А тебе только бы наклюкаться, одно желание!» – шепчет она, остервенело. Впрочем, хоть и без энтузиазма, но «горька!» кума ваша послушно выкрикивает. Полрайона подхватывает. Вам только того и надо. Вы с готовностью повинуетесь… Никогда еще у вас с супругой вашей дражайшей не было столь затяжного поцелуя… Наконец, все удовлетворены, до ста досчитали, рассаживаются. У супруги вашей губы распухшие, глаза медовые. Никому теперь и пока не до музыки.