Хищные вещи века

– Ах, Иван, – сказала тетя Вайна, тоже глядя ей вслед, – в наше время так трудно с молодыми девушками! Так рано развиваются, так быстро нас покидают… С тех пор как она поступила в этот салон…

– Она у вас портниха? – осведомился я.

– О нет! Она работает в Салоне Хорошего Настроения, в отделе для престарелых женщин. И вы знаете, ее там ценят. Но в прошлом году она однажды опоздала, и теперь ей приходится быть очень осторожной. Вы сами видите, она не смогла даже с вами прилично поговорить, но вполне возможно, что ее уже ждет клиент… Вы можете не поверить, но у нее уже есть постоянная клиентура… Впрочем, что же мы здесь стоим? Гренки остынут…

Мы вошли на хозяйскую половину.

Я изо всех сил старался держаться как подобает, хотя как именно подобает, я представлял себе довольно смутно. Тетя Вайна усадила меня за столик, извинилась и вышла. Я огляделся. Это была точная копия моей гостиной, только стены были не голубые, а розовые, и за верандой было не море, а низкая ограда, отделяющая дворик от улицы. Тетя Вайна вернулась с подносом и поставила передо мной чашку с топлеными сливками и тарелочку с гренками.

– Вы знаете, я тоже позавтракаю, – сказала она. – Мой врач не рекомендует мне завтракать вообще и, уж во всяком случае, топлеными сливками, но мы так привыкли… Это любимый завтрак генерал-полковника. И вы знаете, я стараюсь брать только постояльцев-мужчин, этот милый Амад хорошо понимает меня. Он понимает, как это нужно мне – хоть изредка посидеть вот так, как мы сидим сейчас с вами за чашечкой топленых сливок…

– Ваши сливки изумительно хороши, – заметил я довольно искренне.

– Ах, Иван! – Тетя Вайна поставила чашку и слегка всплеснула руками. – Ведь вы сказали это почти так же, как генерал-полковник… И как странно, вы даже похожи на него. Только лицо у него было немного у?же, и он завтракал всегда в мундире…

– Да, – сказал я с сожалением. – Мундира у меня нет.

– Но ведь был когда-то! – сказала она, лукаво грозя мне пальчиком. – Я ведь вижу.

Ах, как это бессмысленно! Люди теперь вынуждены стесняться своего военного прошлого. Как это глупо, не правда ли? Но их всегда выдает выправка, совершенно особенная мужественная осанка. Этого не скроешь, Иван.

Я сделал сложный неопределенный жест и, сказавши: «М-да», взял гренок.

– Как все это нелепо, не правда ли? – с живостью продолжала тетя Вайна. – Как можно смешивать такие разнородные понятия – война и армия? Мы все ненавидим войну. Война – это ужасно.