Снега Аннапурны

Снега Аннапурны

Вадим Слуцкий

У некоторых народов старики – самые уважаемые люди. У цивилизованных народов старики выброшены из жизни. Этот текст – о том, как живут рядом с нами одинокие старики.

Снега Аннапурны

В половине шестого утра море ещё спало. Его не было видно, но оно явственно ощущалось, как дыхание спящего человека в тёмной комнате. Полная, но уже бледная предрассветная Луна казалась серебряной монетой на тёмно-фиолетовом, цвета спелой сливы, бархате ночного неба. Оно где-то у невидимого в этот час горизонта переходило в тихую воду, но нельзя было понять, где кончается вода и где начинается небо.

Откуда-то, наверное, из порта, доносился тихий, периодически повторявшийся скрежет, как ни странно, очень гармонировавший с предрассветным морем и тишиной ночи.

Через несколько минут тьма стала отступать, пространство – ширится. Небо быстро светлело: сначала оно стало серо-сизым, потом нежно-бирюзовым, потом глубоким голубым, как вода горного озера. По тихой воде, ещё тёмной, пошли блики золотистого света, а по всему небу побежали крошечные косматенькие облачка, ярко-розовые, как зардевшиеся девичьи щёчки.

Потом они окрасились в апельсинный, потом – в золотистый цвет – и пропали куда-то. А в море, внутри него, будто зажгли мощную лампу: вода стала прозрачной и засияла изнутри зеленовато-голубым светом.

Видел это только один человек.

Это был старик, стоявший на круче над Отрадненским пляжем. Как он туда забрался, понять было сложно. Он стоял на самой середине почти вертикального спуска и смотрел на восход солнца.

Смотрел с детским жадным восторгом, как маленький ребёнок, в первый раз увидевший такое великолепное зрелище.

Когда стало совсем светло, старик очень быстро и почти не глядя себе под ноги, спустился на дорожку под кручей. Там стояла тележка, на каких возят продукты в супермаркетах, прикрытая сверху грязной полиэтиленовой плёнкой. Старик покатил перед собой тележку, направляясь вверх, в город. В тележке при каждом шаге что-то слегка звенело и громыхало.

Через полчаса этого необычного человека можно было видеть на одной из старых узких мощёных одесских улочек.

Это был высокий, кряжистый старик, на вид лет 70 – 75-ти. Волосы, совсем седые, коротко подстриженные, казались белым шлемом над тёмным, загорелым лицом. На нём была просторная, с многочисленными карманами, брезентовая куртка, когда-то цвета хаки, теперь сильно выцветшая, и чёрные с вытертыми коленями штаны. На ногах – садовые резиновые калоши.