Рукотворный рай

Три вынужденных месяца проведенных в колхозе, на свинарнике среди грязных мужиков и баб, ещё более чистых свиней отпугивали его своим зловонием до тошноты, своим извечным сырым дерьмом в закрытом помещении. Отпугивали его бесконечные грядки на полях, тянущиеся до горизонта (для детского ума и правда бесконечные), работа в его возрасте – гибель, ребенку необходимо было бегать, дышать, играть со сверстниками, а не со свиньями.

Успокоившись и посмотревшись, он убедился, что за ним никто не бежит, тогда мальчик спокойным шагом направился к привокзальной булочной.

Милиционер прекратил погоню, беспризорников в городе была тьма, их часто отлавливали, часто сажали особо буйных и преступных, которые до ходили до грабежа, воровства. За большинством – за безобидными попрошайками не было смысла бегать, всех не переловишь, да и сбегут они из лагерей и приютов при первом удачном моменте.

Булочная стояла открытая, хотя должна была закрыться, как полчаса назад. У входа её толпился народ, возмущенный тем, что не успевает завершить свой поход, потеряв время в очереди после рабочего дня.

Со всех сторон слышались возмущения, ругань, смех, порой даже истерический и странный. Взывания к товарищу Ленину, упреки в адрес булочной и помещикам. Толпа гудела, живая, но все-таки имела пассивный облик, и штурмовать и бунтовать не собиралась. Кто-то махал карточкой над головой, кто-то мял её в руках. Кто-то звенел монетой.

Почувствовав запах божественного хлеба, мальчик неловко повернул шею, почувствовав резкую боль в голове.

Чуть пошатываясь, он решил все же завоевать кусок хлеба, и двинулся вперед.

Шум слился в единый поток.

Мальчик медленно процедил череду запахов через нос – запах свежих булочек очаровывал его, калачей отвлекал, а хлеба приходил в уныние. Он решил, во что бы то ни стало, заполучить краюху. Во что бы то ни стало, раздобыть этот чертов черствый сухарик – его спасение, его надежду. Последний раз его челюсть разжевывала что-то съестное прошлым вечером, а есть хотелось сейчас, но он берез припасенные сухари на крайний случай, шурша ими в мешочке.

Всмотревшись в сонные, кислые лица людей, он остановился в поиске слабейшего – и нашел. Грязная шапка мигом слетела с головы и закрутилась в руке, перевернулась дном к верху.

–Дяденька, подайте бедному сиротке на хлебушек, подайте, есть хочу, умираю, три дня не ел, я пухну с голоду, дяденька! – взмолился мальчик.