Стихотворения

Не славьтеся, Афины с Римом,

Что вам одним лучи даны,

Другие ж в мраке непрозримом!

И здесь, – и здесь возрождены

Свои Орфеи, Амфионы,

Энеи, Нумы, Сципионы.

Все те сарматы, геты, даки,

Что члись за каменны главы,

Сквозь тьму времен, сквозь нощи мраки

Такой же блеск дают, как вы;

Такие ж ныне здесь Афины;

Такие ж восстают Квирины.

Почто вы хвалитесь в гордыне,

Коль ваши чада суть рабы,

Коль ваши странны внуки ныне

Лишь данники срацин – рабов судьбы?

Цари вселенной напыщенны

Во узах – ныне искаженны.

Как? – разве тем вы возгремели

И отличились много крат,

Что гениев губить умели?

Пророк афинский, – ты, Сократ!

Ты, Туллий! – ты, Назон! – проснитесь,

За рвенье музы поручитесь!»

Так я беседовал, унылый;

Тогда был вечер; и, спустись,

Роса легла на холм могилы;

Роса слезилася ложась;

Над холмом облако дебело

Во злате пурпурном висело.

Вдруг глыбы потряслись могильны

И ров зевнул со тьмой своей;

Крутится сгибами столп пыльный;

Внутри я слышу стук костей;

Кто в виде дыма там? – немею,

Я трепещу, – дышать не смею…

Тень восстает, – всё вкруг спокойно,

И кажда кость во мне дрожит;

Еще туманяся бесплодно,

Слеза в глазах ее висит,

Что в дол изгнания катилась,

В печальных дактилях струилась.

Из уст еще шумит вздох милый,

Что воздымал дотоле грудь;

Я слышу тот же глас унылый,

Что в песнях и поныне чуть;

Но слезы – лишь туман кручинный;

А вздох и глас – лишь шум пустынный.

Тут тень гласит, как звук вод некий

Иль шум тополовых листов:

«Чей глас, – чей глас, что в поздны веки

Стремится с бугских берегов,

Чтобы вздохнуть над сею перстью

И ублажить плачевной честью?»

Певец

Я, дух несчастный, дух любезный!

Я здесь, унылый твой сосед,

Пришел излить потоки слезны.