Ни свет ни заря

Луисиан приступил за работу, и тем самым прогнал с себя ту безусловно хорошую бодрость духа, которая ему попалась на зуб во время пребывания в Коста-Рике. Надо было что-то делать, и теперь, как никогда раньше, Луисиан стал четко, стремительно думать над своим положением… В обществе. Ладно-шучу. Не в обществе. Но, в любом случае, Луисиан так и сел, так и продолжил думать о разных вариантах развития событий, глядя на эту чуть тепловатую, чуть зациклившуюся в самой себе реку жизни под названием Мировой океан.

***

Времени было уже за полдень.

Дионисий добрался до аэропорта в Сан-Хосе и купил билеты на два самолёта: сначала до Атланты, а оттуда уже в Париж. Конечно, это ему стоило немалых денег, но Дионисий был сам по себе человек позитивный, всё таки, все они здесь, в Южной Америке такие! Умеют ведь! Вот бы и нам научиться! А потому на деньги не обращал внимания. Дионисий, больше того, думал, что деньги-зло, и как только к нему в руки попадали какие-либо деньги, сразу же старался их потратить. Всё-таки, так спокойнее. Вот и сейчас, получив немного деньжат после посещения своего банка-огромного деревянного сундука с горстями золотых монеток, лежащих там уже довольно долго, как семейное наследество, он решил, что, раз уж делает благое дело, то нечего и деньгам залеживаться. В общем, спустя пару часов Дионисий должен был бы уже вылетать.

Глядя на целые колонны красных машин такси, выстровишихся так, будто сейчас здесь должен произойди как миниимум заезд коста-риканских гонщиков со всего города, Дионисий размышлял о разнообразии, и в то же время-единообразии всех без разбора земных городов, в которых ему случалось находиться.

Ну, к примеру-вот эти пальмы. Да, впрочем, и небо, и какое-то старинное белое здание, чем-то похожее на вашингтонский белый дом, и чуть потрескавшийся от жары сухой, светло-сеерый асфальт, в конце концов, девушки, до которых ещё не добрались скалистые зубы прогресса так, как они добрались до европейских девушек-всё это одновременно и вязалось и не вязалось у Дионисия в голове с тем, что он готовился увидеть на узких и заснеженных улочках Парижа. Он, возможно, из-за жары и оттого, что ничего и не ел толком сегодня, в конце-концов пришел к выводу, что сходство и различие, жизнь и смерть, любовь и ненависть, даже сам Земной шар и всё к нему неотносящееся-это всё равно одно и то же, ну вот как если бы мы стали сравнивать снег и дождь.

В общем, Дионисий потерял свой билет самолет.