Последняя загадка Эдипа

Он был в тот день у Полиба и Гераклит ему тогда плакался, сожалея о своей «шутке»,как он сказал. Жестоко, конечно обошёлся Гераклит с другом. Разве такими вещами шутят.

Эдип же в это время следил за Эвбеем. Если ЭТО правда, то при подобной постановке вопроса у Эвбея не останется сомнений в уверенности Эдипа насчёт своего происхождения и тот подтвердит его мнимую уверенность, которая станет для Эдипа истиной. Эвбей отвёл глаза в сторону и, помедлив всего мгновение, твёрдо заявил приятелю, -Полиб – твой отец, Меропа – мать твоя, -и сразу же перевёл разговор в прежнее русло, -так ты со мной идёшь?

–Я не буду сегодня у Крикса.

–А я надеялся на тебя, -вздохнул Эвбей, -тогда до встречи, -он поднял в приветствии руку и быстро пошёл прочь по пустынной улице. Эдип некоторое время сидел в раздумьи. Эвбей, должно быть не солгал. Я – сын Полиба. Фемида не допустила несправедливости, на которую способны лишь люди. Он поднялся, хотел было повернуть к агоре, постоял в нерешительности и… направился к городским воротам.

«Пусть бог Света укрепит меня в моей уверенности».

Небо со всех сторон было обложено тучами, ветер качал верхушки кипарисов, дождь уже не моросил, а хлестал косыми нитями.

ФИВАНСКИЙ ТИРАН.

Одно из страшных чудес послали боги городу Кадма в наказание, как считали фиванцы –Сфинкса. Обосновалось это чудовище с головой женщины и телом льва на горе Сфингион, на подходе к городу. Сфинкс стоял на страже Фив и ни один путник не мог проникнуть в его пределы, если не знал ответ на загадку этого крылатого исполина.

Многие доблестные фиванцы пытались избавить город от сфинкса: одни безуспешно искали способ сбросить сфинкса со скалы, на которой он возвышался, и погибали безвестно, другие пробовали уговорить его покинуть пределы Фив, однако в этих случаях сфинкс просто был глух и нем, ибо фиванцев он не трогал, если они его не донимали.

Постаревший, но всё ещё крепкий и бодрый, Лай правил Фивами. Увы, минули те счастливые времена, когда фиванцы прославляли своего правителя, когда верили ему и трудами своими и торговыми походами приумножали богатства и славу города.

Теперь всё чаще собирались они на площади агоры и требовали, чтобы Лай ответил народу, чем город прогневил богов, что за причина привела чудовище на поселение в окрестностях Фив. Лаю всё труднее было успокаивать людей, тем более, что городские запасы скудели день ото дня и вскоре могло наступить время голода, а это сулило смуты и кровопролитие.