Последняя загадка Эдипа

Пелоп остановился у входной колонны, рядом стоял юный Хрисипп.

–Не хочет ли царь фиванский отдохнуть в тени портика?

Друзья направились к выходу. Они расположились на мраморной скамье, рядом стоял такой же столик. Стройные ионические колонны создавали впечатление, что портик парит над холмом. Между колоннами тянулись виноградные лозы. Солнце клонилось к закату. Гроздья винограда светились в солнечных косых лучах, от мраморного пола тянуло блаженной прохладой. Хрисипп сел рядом с отцом, напротив Лая.

–Ты завтра покидаешь нас, -с неподдельной грустью сказал Пелоп, -остался бы ещё ненадолго.

–Нет, я должен быть в Фивах.

–Жаль конечно, однако, если богам будет угодно, ты ещё навестишь нас.

Появились рабы с разносами. Оливки и виноград, амфора и два кубка украсили мраморный столик.

–Что же я не вижу третьего кубка!? Для третьего мужа, -смеясь удивился Лай.

–О, нет, -коротко запротестовал Хрисипп, до того молчавший.

–Он ещё не муж, но юноша, -торжественно и гордо возвестил Пелоп, -и этот отрок нам споет сегодня.

Один из рабов подал юноше инструмент. Так, беседуя и слушая песни Хрисиппа о Героях, друзья просидели за кубками почти до темноты. Чем дольше Лай слушал сладкозвучные песни сына Пелопа, чем внимательнее всматривался в его нежные прекрасные черты, тем больше он желал не расставаться с ним.

Поздно вечером, когда гости Пелопа захмелели и политические беседы наскучили им от чрезмерных возлияний и непослушания языков воле их владельцев, Лай подозвал к себе Пелопа и, упрямо мотая головой, спросил

–А почему нет Хрисиппа?

Пелоп, также, не очень хорошо владея собственным телом и мыслями, склонившись почти к уху царя фиванского, пробормотал,

–Не муж, но мальчик…возлияния не угодны…этому…виноградарю, Дио…Дио… -…нисию, -закончил Лай.

–Как неугодны? Богу виноделия? Неуг…

–Да, богу вино…,-перебил Пелоп.

–Э нет, -Лай помотал пальцем перед носом Пелопа, -нет. Дионисию всегда угодно. Пусть все приобщаются к возлиянию. Пусть станет мужем, эллином, воином. Мне угодно. Раб, -закричал Лай, -Раб! Хрисиппа зови. С лирой.

Раб удалился. Гости сидели по двое, по трое. Слева от друзей два гордых эллина заспорили. Но в чем суть спора ,они и сами не знали. Слышались проклятия, имена богов, кто-то сзади Пелопа, призвал в свидетели бога Пана.