Миллион для гения

 – Его вообще могут не продавать или делать это годами, и тогда автор не получает ничего?

– Вы хорошо подготовились к встрече, – засмеялся издатель, – вы правы, некоторые издательства имеют такую практику. Но это обыкновенное мошенничество, мы так не работаем. Мне интересно допечатывать, увеличивать тиражи, выжимая из них максимальную отдачу.

Услышав это, Леонидов посмотрел на Галю, ему стало неудобно за нее. Зачем она начинает разговор с подозрений, когда эти люди печатают книги… Книги! Не колбасу, не кирпичи! Неужели она не понимает, что они не способны на такие поступки? Здесь такое невозможно! Здесь это неуместно!

– Хорошо, я готов выплачивать процент от продаж частями и ежемесячно, – согласился издатель.

Галя победно на него посмотрела.

– Но, вы должны четко соблюдать эксклюзив, – продолжил он.

– Что это значит? – спросила она.

– Там написано. Договор заключается на пять лет, и в течение этого времени вы имеете право печататься только в моем издательстве. А книги, которые мы берем в работу, поступают в нашу собственность навсегда, и вы теряете на них права.

– То есть? – спросила она. – Вы поставите на них имя другого автора?

– Нет, – засмеялся он, – только ваше и ничье другое, – но, я буду определять политику продаж, тиражей и распространения. Другими словами, вы можете распрощаться с вашими книгами, но получать свой процент.

– Навсегда?

– Конечно!

– А если вы закроетесь, обанкротитесь? Если мы захотим изменить условия?

– С момента подписания договора я начинаю вкладывать в автора и его раскрутку огромные деньги, неизвестно, окупятся они или нет, а вы уже хотите пересмотреть условия.

– Но, по одному из романов скоро выйдет фильм, и часть вашей работы, если не всю, мы уже сделали, – сказала она.

– Но вы хотите все прямо сейчас, а фильм выходит только через год – будем ждать?

– Нет! – в ужасе воскликнула она.

– Правильно. Нет! Тогда я просто выкупаю ваши права на книги и выплачиваю процент.

– Да! Да! Конечно! – подключился Леонидов к разговору, который уже начинал его раздражать. Его будут печатать, продавать, в конце концов, платить деньги – чего же еще? Зачем ей эти детали? Сколько можно говорить о деньгах?

– И издаваться вы будете только у меня на моих условиях.

– Пять лет? – переспросила она.