Повесть о Симеоне суздальском князе

], а теперь скоро светать начнет!»

– Терпи, товарищ! – сказал Димитрий, крепко ударив его в руку, – терпи – скоро и на нашей улице праздник будет!

«Да ты и то как будто с праздника! Некстати, брат, затеял ты веселиться, куда некстати!»

– Не ври, Замятня, пустая башка! У тебя сквозь голову слова летят, ума не спросившись,

«Димитрий! Что тебе вздумалось?»

– Слушай, Замятня! Ты добрый человек, но точно колокол! Стоит раскачать язык твой, и ты зазвонишь на весь мир. Знаешь ли ты, до чего было доводил ты всех нас? До плахи, безумный болтун!

Замятня содрогнулся.

– Да, Некомат знал уже, что ты сбираешь верных слуг Симеона, знал, где скрытно хранится у вас оружие и где вы собираетесь. Третий день, как я в Нижнем, а вчера Некомат уже заметил меня – и все по твоей милости!

«Провались я сквозь землю, если сказал хоть слово…»

– Полуслова довольно для такой хитрой головы, какова Некоматова. Ты кричал везде и всегда, пел даже песню нашу при Некомате, и он все разведал, все узнал…

«Ах! сгинь он, окаянный! Да я ему сегодня же шею сверну – вот и концы в воду».

– Молчи и слушай. Ты знаешь, что Некомат был одним из любимых слуг князя Димитрия Константиновича – Симеон вырос при нем, и в былое время, когда глазки его Ксении зажги мое ретивое, дело у нас было слажено. Но князь Борис завладел Нижним, Симеон бежал, и я следовал за князем. У Некомата сердце заперто в золотом сундуке его, но я прощаю ему, что он не расстался с Нижним и с сундуком своим.

«О! если бы слова твои были правда!»

– Слушай далее. Князь Московский[15 - …юный князь московский – Василий I Дмитриевич (1371—1425).] послушался благого совета своей матери. Он теперь в Орде, и когда, поехавши туда, подле Симонова монастыря взглянул он в последний раз на Москву и на расставаньи горько заплакал, княгиня Евдокия Димитриевна молвила ему золотое слово: «Сын милый! не обижай дядьев, не тронь Нижнего! Москвы довольно тебе и детям твоим – так и отец твой думал!» Кдазь умилился и дал ей слово передать Нижний Симеону, Суздаль – Василью, а Бориса пересадить в Городец по-старому, когда бог принесет его подобру-поздорову из Орды.

«Но ведь он приехал к Борису?».

– Что станешь делать, когда в нынешнем свете и правду делать можно только через неправду – таков обычай повелся! Боярин Поле бражничал с Борисом и разведывал о доброхотах Симеона.