Стихотворения 1838–1850 гг.

Но этот дар бесценной

Ты захотела ль бы принять,

И мир вещественности бренной

На мир воздушный променять?

Нет! – Иль с тобой в край жизни новой

Дары земли, какие есть,

Взяла б ты от земли суровой,

Чтобы туда их груз свинцовой

На нежных персях перенесть!

Без обожаемого праха

Тебе и рай – обитель страха,

И грустно в небе голубом:

Твой взор, столь ясный, видит в нем

Одни лазоревые степи;

Там пусто – и душе твоей

Земные тягостные цепи

Полета горного милей!

О небо, небо голубое —

Очаровательная степь!

Разгул, раздолье вековое

Блаженство душ, сорвавших цепь!

Там млечный пояс, там зарница;

Там свет полярный – исполин;

Там блещет утра багряница;

Там ездит солнца колесница;

Там бродит месяц – бедуин;

Там идут звезды караваном;

Порою вихрем – ураганом

Комета бурная летит.

Там, там когда – то в хоре звездном,

Неукротим, свободен, дик,

Мой юный взор, скользя по безднам,

Встречал волшебный женский лик;

Там образ дивного созданья

Сиял мне в сумрачную ночь;

Там… Но к чему воспоминанья?

Прочь, возмутительные, прочь!

Широко, ясно небо божье, —

Но ты, повитая красой,

Тебе земля, твое подножье,

Милей, чем свод над головой!

Упрека нет: такая доля

Тебе, быть может, суждена;

Твоя младенческая воля

Чертой судеб обведена.

Должна от света ты зависеть,

Склоняться, падать перед ним,

Чтоб, может быть, его возвысить

Паденьем горестным твоим;

Должна и мучиться и мучить,

Сливаться с бренностью вещей,

Чтоб тяжесть мира улетучить

Эфирной легкостью твоей;

Не постигая вдохновенья

Слезой сердечной заменять;

Порою на груди безверца

Быть всем, быть верой для него,

Порою там, где нету сердца,

Его создать из ничего,

Бездарному быть божьим даром

Уму надменному назло,

Отринув ум с безумным жаром

Лобзать безумное чело;

Порой быть жертвою обмана,

Мольбы и вопли отвергать,

Венчать любовью истукана

И камень к сердцу прижимать.

Ты любишь: нет тебе укора!

В нас сердце – полное чудес,

И нет земного приговора

Тебе – посланнице небес!

Не яркой прелестью улыбки

Ты искупать должна порой

Свои сердечные ошибки,

Но мук ужасных глубиной,

Томленьем, грустью безнадежной

Души, рожденной для забав,

И небом вложенной так нежно

В телесный, радужный состав.