Трудно быть богом (сборник)

Тебе что, неизвестно, что майорат не подлежит передаче в чужие руки?

Было видно, что брат Аба здорово рассвирепел, но сдерживается.

– Вам не следует разговаривать в таком тоне, – мягко сказал дон Рэба.

– Вы хотите правды? – возразил Румата. – Вот вам правда, истинная правда и только правда: брат Аба – дурак и лавочник.

Однако брат Аба уже овладел собой.

– Мне кажется, мы отвлеклись, – сказал он с улыбкой. – Как вы полагаете, дон Рэба?

– Вы, как всегда, правы, – сказал дон Рэба. – Благородный дон, а не приходилось ли вам бывать в Соане?

– Я был в Соане.

– С какой целью?

– Посетить Академию наук.

– Странная цель для молодого человека вашего положения.

– Мой каприз.

– А знакомы ли вы с генеральным судьей Соана доном Кондором?

Румата насторожился.

– Это старинный друг нашей семьи.

– Благороднейший человек, не правда ли?

– Весьма почтенная личность.

– А вам известно, что дон Кондор – участник заговора против его величества?

Румата задрал подбородок.

– Зарубите себе на носу, дон Рэба, – сказал он высокомерно. – Для нас, коренного дворянства метрополии, все эти Соаны и Ируканы, да и Арканар, были и всегда останутся вассалами имперской короны. – Он положил ногу на ногу и отвернулся.

Дон Рэба задумчиво глядел на него.

– Вы богаты?

– Я мог бы скупить весь Арканар, но меня не интересуют помойки…

Дон Рэба вздохнул.

– Мое сердце обливается кровью, – сказал он. – Обрубить столь славный росток столь славного рода!.

– Поменьше думайте о государственной необходимости, – сказал Румата, – и побольше думайте о собственной шкуре.

– Вы правы, – сказал дон Рэба и щелкнул пальцами.

Румата быстро напряг и вновь распустил мышцы. Кажется, тело работало. Из-за портьеры снова выскочили трое монахов. Все с той же неуловимой быстротой и точностью, свидетельствующими об огромном опыте, они сомкнулись вокруг еще продолжавшего умильно улыбаться брата Аба, схватили его и завернули руки за спину.

– Ой-ей-ей-ей!.. – завопил брат Аба. Толстое лицо его исказилось от боли.

– Скорее, скорее, не задерживайтесь! – брезгливо сказал дон Рэба.

Толстяк бешено упирался, пока его тащили за портьеры. Слышно было, как он кричит и взвизгивает, затем он вдруг заорал жутким, неузнаваемым голосом и сразу затих. Дон Рэба встал и осторожно разрядил арбалет. Румата ошарашенно следил за ним.