Война по распорядку. Красным по белому. Альтернативная сага

Поговаривают: о таком шаге короля попросил лично барон Остенфальк, но я не уверен, что это не просто слухи.

А вот и Машаня с мороженым!

– Такую очередину отстояла, – тараторила сидящая рядом со мной на скамейке дочь. – Сама чуть не растаяла, как Снегурочка. Но чего не сделаешь ради отца родного, раз уж ты у меня такой сладкоежка!

19—АПРЕЛЬ—38

Судьбы сплетенье…

Петроград

Если в прихожей Руфь ещё испытывала лёгкое волнение, то, войдя в комнату, тут же от него избавилась. Накрытый стол был, по её мнению, явным признаком капитуляции.

Потому в предложенное полукресло Руфь опустилась с видом победительницы. Ольга Абрамова села по другую строну стола.

– Чай, или предпочитаете чего покрепче? – спросила хозяйка дома.

– Прежде чем что-то отведать с этого стола, я хотела бы получить ответ на вопрос, который я поставила перед вами во время нашей прошлой встречи.

Произнося эту фразу, Руфь нравилась самой себе. Поза надменная, даже чуть вызывающая. Слова слетают с ярко накрашенных губ, как острые стрелы.

И хотя противник, как ей думается, уже повержен, не стоит его щадить раньше времени. Вот станем родственниками, тогда…

– Нет.

Ответ Абрамовой настолько не вплетался в мысли Руфь, что она поначалу восприняла его как оговорку.

– Вы сказали «нет», – уточнила она, – я не ослышалась?

– Вы не ослышались, – подтвердила Ольга. – Наш ответ на ваше предложение: нет, свадьбы не будет!

– Но как же так, – пролепетала Руфь, – я ведь вам сказала, что Юлечка беременна.

Или, – на её лице мелькнула догадка, – Глеб отрицает, что является отцом будущего ребёнка?

– Нет, – голос Ольги звучал мягко, доброжелательно. – Мой сын не отрицает, что между ним и вашей дочерью произошло… соитие, простите, не смогла подобрать другого слова.

– К чёрту ваши извинения! – воскликнула Руфь. – Если он ничего не отрицает, как прикажете понимать его отказ жениться?!

– Это не его отказ, – поправила Ольга, – это наш общий отказ, отказ всей нашей семьи.

– К чёрту вашу семью! – Руфь распалялась всё больше и больше. – Чем вам не подходит моя дочь?! А… кажется понимаю. Она вам не подходит, потому что она еврейка, я угадала?!

– Какая глупость… – поморщилась Ольга.

– Глупость?! – вскричала Руфь. – Хороша глупость, из-за которой у моей девочки растёт живот!

– Вот что! – голос Абрамовой настолько враз окреп, что заморозил на устах Руфь готовые слететь с них слова. – Хватит истерить.