Паутина

– Ты въ ней вполн? ув?ренъ? – возвысилъ голосъ Вендль, и было въ тон? его н?что, заставившее Симеона насторожиться. Онъ подумалъ и отв?чалъ медленно, съ разстановкой:

– Вполн? в?рить я не ум?ю никому.

Примолкли. Симеонъ ждалъ, a Вендль конфузился.

– Объ этой казанской по?здк? твоей сплетни ходятъ, – нер?шительно намекнулъ онъ, наконецъ. Симеонъ пренебрежительно отмахнулся.

– Знаю. Чепуха.

Но Вендль ободрился и настаивалъ.

– Ув?ряютъ, будто старикъ въ твое отсутствiе переписалъ-таки зав?щанiе въ пользу Мерезова.

– Гд? же оно? – усм?хаясь, оскалилъ серпы свои Симеонъ.

– То-то, говорятъ, твою Епистимiю надо спросить.

Посл?довало молчанiе. Сатурнъ стучалъ надъ Летою косою. И когда онъ достучалъ до боя, и часы стали звонить восемь, Симеонъ, медленно ходившiй по кабинету своему, медленно погасилъ въ пепельниц? докуренную папиросу и заговорилъ глухо и важно:

– Борьба за состоянiе покойнаго дяди изсушила мое т?ло, выпила мою кровь, отравила мой умъ, осквернила мою душу.

Если-бы дядя, посл? вс?хъ жертвъ моихъ, угостилъ меня такимъ сатанинскимъ сюрпризомъ, я, можетъ быть, задушилъ бы его, либо Ваську Мерезова, я, можетъ быть, пустилъ бы себ? пулю въ лобъ. Но выкрасть зав?щанiе… брр… Я, милый мой, Сарай-Бермятовъ.

– Еще бы! – радостно подхватилъ Вендль.

A Симеонъ, угрюмо улыбаясь, говорилъ:

– Я сейчасъ, какъ Лорисъ-Меликовъ. Взялъ Карсъ штурмомъ, – н?тъ, не в?рятъ, говорятъ: врешь, армяшка! купилъ за миллiонъ!

– Только не я. Преклоняюсь передъ фактомъ и покорно кричу: да здравствуетъ Симеонъ Поб?дитель!

Симеонъ сд?лалъ скучливую гримасу и, опять закуривъ папиросу, опустился съ нею на диванъ y окна.

– Прибавь: поб?дитель въ одиночку. Потому что съ нел?пою оравою моихъ братцевъ и сестрицъ – не чужое завоевать, a гляди въ оба, – своего бы не потерять.

– Да, твои братья… признаться… – сомнительно началъ добродушный и всеизвиняющiй Вендль. Но Симеонъ холодно оборвалъ:

– Мразь!

Вендль сконфузился.

– Н-ну… ужъ ты слишкомъ.

Симеонъ все такъ же холодно утвердилъ:

– Вырожденцы, поскребыши, безнадежники, глупцы. Я очень радъ, что они не женятся. Лучше прекратить родъ, ч?мъ плодить психопатовъ.

– Викторъ – не психопатъ, – заступился Вендль.

Но Симеонъ ему и Виктора не уступилъ.

– Такъ соцiалистъ, революцiонеръ, анархистъ, коммунистъ или – какъ ихъ тамъ еще? Его скоро пов?сятъ.

Лицо его пожелт?ло и приняло выраженiе угрюмой сосредоточенности.