Паутина

– Хорошо теб? успокаивать, когда въ наличномъ золот? родился, чистюлькою выросъ, борьбы за деньги не знавалъ… папенька твой, я полагаю, лучше понялъ бы меня.

– О, это несомн?нно! – воскликнулъ Вендль, выходя. – Это несомн?нно… Между нимъ и тобою есть несомн?нное сходство. Я даже больше того скажу: когда ты давеча стоялъ около новаго шкафа своего и любовно его разсматривалъ, ты мн? ужасно напомнилъ ч?мъ-то неуловимымъ почтеннаго моего покойника. Совершенно съ т?мъ же выраженiемъ онъ любовался хорошими вещами, которыя оставались y него въ заклад?… Еще разъ – au revoir.

Оставшись одинъ, Симеонъ долго сид?лъ y письменнаго стола своего, гн?вный и безмолвный, съ лицомъ мрачнымъ и тревожнымъ. Потомъ нажалъ пуговку электрическаго звонка и держалъ на ней палецъ, покуда не явилась Мар?утка.

– Епистимiя зд?сь? – спросилъ онъ.

– На кухн? – барышнино платье отчистила, теперь, стало быть, замываетъ.

– Отходитъ пятно?

– Уже отошло…

– Скажи ей: если кончила, – нужна мн?, пусть придетъ сюда.

Т?мъ временемъ, въ угловой комнат?, куда б?жали среднiе братья отъ Симеоновой воркотни, было тихо. Модестъ, лежа на тахт?, опершись подбородкомъ на ладони, читалъ "Maison Philibert" Жана Лорена. Иванъ раскладывалъ на карточномъ столик? какой-то сложный пасьянсъ: онъ зналъ ихъ множество, былъ мастеръ этого д?ла и гордился т?мъ, что самъ изобр?лъ къ н?которымъ какiе-то сложные варiанты. Когда въ угловую вошелъ, быстрою, твердою, легкою походкою стройнаго оленя, самый младшiй изъ братьевъ Сарай-Бермятовыхъ – Викторъ, Иванъ съ дружескою улыбкою закивалъ ему изъ-за пасьянса своего.

Онъ уважалъ этого строгаго, не улыбающагося юношу, въ черной рабочей блуз?, точно ряс? аскетической, и немножко побаивался, такъ какъ чувствовалъ, что, обратно, Викторъ то нисколько его не уважаетъ, a ужъ къ любимцу его, Модесту – пожалуй, питаетъ чувство и поостр?е неуваженiя.

Сегодня они еще не видались.

– Не знаете, граждане: братъ Симеонъ y себя? – спросилъ Викторъ, проходя мимо со сп?шнымъ и озабоченнымъ видомъ.

– A здороваться – упразднено? – насм?шливо спросилъ съ тахты Модестъ, не отрывая глазъ отъ книги. Викторъ остановился.

– Здравствуйте и прощайте. ?ду.

Модестъ отложилъ книгу на столикъ, нисколько не ст?сняясь т?мъ, что см?шалъ Ивановъ пасьянсъ, перевернулся навзничь, закинулъ руки подъ голову, a ноги поднялъ къ потолку и зап?лъ, нарочно гнуся въ носъ:

Мальбругъ въ походъ по?халъ.