Итальянский поход Карла VIII и последствия его для Франции

Таково было внутреннее состоянiе Францiи, когда судьба ея изъ слабыхъ рукъ Карла VII перешла въ руки его злаго и умнаго сына. Людовика XI не устрашила трудность выпавшей на его долю задачи. Никогда еще д?ло обширной государственной реформы не находило себ? такого способнаго исполнителя. Въ характер? Людовика XI соединялась осторожная, выжидательная хитрость нашего Ивана III съ подозрительною жестокостью Ивана Грознаго. Расчетливый, холодный, кровожадный Людовикъ XI былъ какъ будто созданъ для того, чтобъ затопить въ крови посл?днiе обломки феодализма.

Натура въ высшей степени прозаическая, трезвая, онъ сталъ въ разр?зъ съ преданiями своего в?ка, въ которыхъ слышались еще отголоски поэтической старины. Рыцарскiй, романтическiй, элементъ былъ совершенно чуждъ его характеру. Онъ презиралъ и ненавид?лъ всякое проявленiе чувства; онъ презиралъ поэзiю, искусство, презиралъ идеальную любовь къ женщин?, презиралъ великодушiе, состраданiе. Прекрасно образованный, начитанный, онъ глубоко презиралъ науку, говоря о ней, что для людей умныхъ она безполезна, а глупцовъ д?лаетъ только напыщенными[11 - Memoire d'un particulier touchant Charles VII, etc. 194. (Пом?щено в «Archives curieuses de l'histoire de France», 1-re serie, t. 1).]. Въ в?к?, въ которомъ были еще живы и полны обаянiя преданiя рыцарской эпохи, онъ презиралъ турниры, поединки, пышные праздники; единственной забавой его была охота на дикихъ зв?рей, которой предавался онъ съ кровожаднымъ увлеченiемъ. Онъ пренебрегалъ шелкомъ и золотомъ; одежда его была самая простая и грубая. Онъ презиралъ и ненавид?лъ дворянъ и окружилъ себя людьми изъ низкаго званiя: самымъ приближеннымъ къ нему челов?комъ былъ его брадобр?й Оливье, въ народ? прозванный чертомъ. Систематически отрекаясь отъ всего, зав?щаннаго среднев?ковою эпохою, кром? суев?рной набожности, доходившей до Фетишизма, Людовикъ XI отрицалъ вм?ст? съ т?мъ и идеалъ благородства и чести, созданный и освященный рыцарствомъ. Его не могло связать никакое об?щанiе, никакая клятва. Онъ нарушалъ ежеминутно данное слово, подкупалъ, подд?лывалъ подписи и печати. Ничего не было для него святаго въ челов?ческой природ?, ничего не уважалъ и не ц?нилъ онъ, кром? холоднаго, расчетливаго, эгоистическаго разума. Хитрость и в?роломство считалъ онъ необходимыми элементами и высшимъ проявленiемъ государственной мудрости. Холодный разсудокъ, эманципированный отъ вс?хъ гуманныхъ инстинктовъ, былъ единственнымъ орудiемъ и единственной стихiей его политики.