Волей-неволей (Отрывки из записок Тяпушкина)

А в случае чего – так скажи…» Ну вот теперича у ее и начинается вроде горячки… бредит и жар… и надо хоть что-нибудь… Ведь жалко девчонку-то, вся в покойницу, память дорога! Так, уж вот не будет ли вашей милости доверить мне рублика два, а я без сомнения, будьте покойны, отработаю… Девчонку-то жалко… мечется! А чтобы пить – нет, избави бог! И в мыслях этого нет…

– Хорошо, что по крайности захватил клеем-то! Крови-то ходу не дал! – произнесла слушательница-баба.

– И фершал тоже говорил: «хорошо»!

– А у тебя, Аксинья, – спросил мой приятель: – что такое – отчего лицо завязано?

– Да вон, вишь, что…

Она отстранила от носа и рта платок, и тогда мы увидели, что и нос, и рот, и щеки были опухлые, красные и покрытые крупною красною сыпью.

– Это что такое?

– А это по-нашему называется «притка».

– Что ж это, простуда?

– Нет, это не простуда. А это вот как приключилось: пришел Ванюшка из училища и стал читать книжку, а я на полатях лежала…

– Какую книжку? – спросил Василий: – духовную?

– Нет, так, пустяковую… про козу и про лису, либо про овцу… Слухала, слухала я, да и засни… А наутро – глядь, все обличье разнесло…

– Так отчего же?

– А заснула-то я, перекреститься забыла, вот отчего и приключилось.

– От этого, – сказал Василий, – и происходит «притка».

– Так ведь надо лечиться.

– Да уж я мазала… керосином, лавочник посоветовал, и крахмалом, говорит, засыпай…

– И легче?

– Куда уж легче, всю разнимает, мочушки нетути…

Словом, начиная от выхода из вагона на платформу до этой самой «притки», все деревенские впечатления были вполне реальны, понятны и объяснимы. Вопрос «почему» – ни разу до сих пор не оставался без самого ясного, обстоятельного и резонного ответа. Почему ездит мальчишка, а не отец? Почему мальчик плетется ночью в лес? Почему Василий пил, почему Авдотья не пошла за Василья, почему пошла за Василья голая сирота, почему Васильева дочь расшибла голову, почему у старухи приключилась притка и т.