Враги

Говорит негромко и как бы сам прислушивается к своим словам. Пологий кланяется ему. Конь небрежно «отдает честь».)

Яков. Здравствуйте. Вы – что?

Пологий. К Захару Ивановичу с покорной просьбой…

Аграфена. Жаловаться пришел. У него этой ночью фабричные ребята огурцы украли.

Яков. А-а… Это нужно сказать брату…

Пологий. Совершенно верно… я к ним и направляюсь.

Конь(ворчливо). Никуда ты не направляешься, а стоишь на одном месте и ноешь.

Пологий. Я вам, думается, не мешаю. Если бы вы газету читали или что другое, то, конечно, я бы вам мешал.

Яков. Конь, подите сюда…

Конь(идет). Крохобор ты, Пологий… кляузник!

Пологий. Вы совершенно напрасно произносите эти слова… Язык дан человеку для вознесения жалоб…

Аграфена. Да перестаньте, Пологий… точно вы не человек, а комар…

Яков(Коню). Что он тут, а? Ушел бы…

Пологий(Аграфене). Если слова мои беспокоят ваше ухо, но сердца не трогают, – я замолчу. (Идет прочь и, прохаживаясь по дорожке, щупает рукой деревья.)

Яков(смущенно). Что, Конь, я, кажется, вчера опять… обидел кого-то?

Конь(усмехаясь).

Было. Это – было.

Яков(прохаживаясь). Гм… удивительно! Почему пьяный я всегда дерзости говорю?

Конь. Бывает это. Иной раз пьяные люди лучше трезвых, храбрее. Никого не боится, ну и себя не милует… У нас в роте унтер-офицер был, трезвый – подлиза, ябедник, драчун. А пьяный – плачет. Братцы, говорит, я тоже человек, плюньте, просит, мне в рожу. Некоторые – плевали.

Яков. А с кем я вчера говорил?

Конь. С прокурором.

Сказали ему, что у него деревянная голова. Потом о директоровой жене сказали прокурору, что у нее любовников много.

Яков. Ну, вот… а какое мне дело до этого?

Конь. Не знаю. Еще вы…

Яков. Хорошо, Конь, довольно… а то окажется, что я всем что-нибудь сказал неприятное… Да, вот какое несчастье – водка… (Подошел к столу и смотрит на бутылки, наливает большую рюмку, маленькими глотками высасывает ее. Аграфена, искоса глядя на него, вздыхает.) Вам немножко жалко меня, а?

Аграфена. Очень жалко… такой вы простой со всеми – точно и не барин…

Яков.

А вот Конь никого не жалеет, он только философствует. Чтобы человек задумался, его надо обидеть – так, Конь? (В палатке раздается крик генерала: «Конь! Эй!».) Вас сильно намучили, оттого вы и умный?

Конь(идет). Я как увижу генерала, то сразу дураком становлюсь…

Генерал(выходит из палатки). Конь! Купаться, живо!

(Идут в глубину сада.)

Яков(сел, качается на стуле). Моя супруга еще спит?

Аграфена.