Древняя история

Мысли его также не читались: как только я начинал нащупывать их, они словно бы взлетали вверх, становясь «прозрачными», такими, что мои энергетические щупальца проходили насквозь, ничего не улавливая.

Все это время мой пассажир сидел и с насмешкой смотрел на меня. Он, без сомнения, чувствовал все мои потуги. Безуспешность моих попыток его только забавляла. В конце концов, он засмеялся:

– Сударь, прекратите шариться внутри моих полей. Мне щекотно.

От его громкого прозвучавшего голоса я вздрогнул и повернулся в его сторону.

Наши взгляды встретились. Взгляд блекло серых глаз был бездонным. Таким бездонным, что я начал тонуть в нем. И, если бы не опыт пятилетних занятий тем, что я условно называю биоэнергетикой, я бы провалился в эти глаза и перестал бы, по крайней мере на время, существовать как самостоятельная личность. Мне все же в последний момент, чудом уцепившись за какой-то спасительный образ, неожиданно всплывший в моей памяти, удалось остановиться, и я вернулся в реальность. Собеседник отвел глаза и уже более уважительно, но все еще насмешливо сказал:

– А Вы, сударь, все-таки не так безнадежны, как показалось мне на первый взгляд.

Есть в Вас тонкость! Тонкость-то есть, а вот полях лазаете, как слон в посудной лавке. Что за неуважение? Ведь умеете же! Вашей тонкости хватило сначала для того, чтобы чуть не последовать в вечность, выражением которой являются мои глаза. Этой же тонкости хватило и для того, чтобы в последний момент остановиться.

Сказав это, мой странный пассажир поудобнее уселся в кресло, проверил ремень, которым был пристегнут:

– Поехали! Долго будем мы тут стоять? Прошу Вас, милейший! Езжайте помедленней, на улице скользко, а Вы не в себе.

 – говорил он мне, как говорят маленьким детям, – Будьте, пожалуйста, осторожней, мне отпущена долгая жизнь, и я не хотел бы по вине какого-то начинающего мага прервать ее раньше времени. Мне нужна гостиница, комфортная гостиница и, желательно, подальше от городского шума, поближе к природе.

Я тогда, наверное, был либо загипнотизирован его голосом, либо мне тогда было на все наплевать.

Я включил передачу и, отжав сцепление и подчиняясь убаюкивающему голосу незнакомца, тронулся. По дороге я машинально начал перебирать варианты, представителем какой же эзотерической школы мог быть мой попутчик. Первой догадкой было – серебровец. Но насколько я знал из рассказов, представители этой школы больший упор делали не на тонкость, а на мощность. На этих мой пассажир не был похож.