Спираль судьбы

 – Первый день и уже очередное звание. Над старшими потешается! Урою, гниду!

– Подожди, секрет!

Внушительных размеров, круглолицый, с ухоженными чёрными усиками, широкой, выдающейся вперёд челюстью, старшина второй статьи поднял бедолагу с палубы. Максим оказался у его ног.

– Прежде, чем ты его закапаешь, пусть изречёт, для чего пожаловал. Вдруг чё серьёзное, а мы и не узнаем, – заржал он. – Может он извиниться пришёл?

– Грозный сказал, чтобы годы и подгоды в кубрик БЧ-5 пришли, – вытирая кровь с лица, выдохнула жертва «сказочного» приёма.

 – И просил, что бы Хим дуста захватил для крыс.

Разом стало темно.

– Ну, давай, очухивайся! – Кто-то тормошил Максима за плечи и шлёпал по щекам. – О, наконец, отудубел! – Конь помог новому члену экипажа присесть. – Кто только тебя надоумил про дуст упоминать? – Мыкнул он.

– Царь, – всё ещё не понимая происходящего, промямлил Максим. – А, что такого?

– У химика нашего – это дурное погоняло! – Хихикнул Владимир, окончательно поднимая на ноги Смирнова.

 – Знатных врагов ты себе в первый же день нажил, боец. В ушах звенит?

– Немного.

– Запомни на будущие, Дуст вырубает сразу и на долго, только за то, что косо на него посмотрел. Теперь двигай от сюда поскорее, пока не вернулись.

Еле нащупывая полуваттными ногами ступени, Смирнов спускался в свой кубрик. Его окликнули снизу из-под трапа.

– Макс, давай сюда.

В выгородке толпились Лёха, братья Светлые, и ещё пара матросов.

– Знакомься, Паша Трошин, трюмный центрального и Артём Хлебов, торпедист.

Тоже нашего набора.

Приветливо пожимая руки каждому, Максим разглядывал собратьев. Усталые, с напуганными глазами, нескладные парни, хлебнувшие первые месяцы военно-морской службы через край.

– Артёмка говорит, ты у Хима дуста выпрашивал? – Невесело ухмыльнулся Санёк. – Ну и как?

– Такое ощущение, словно он в меня его насыпал, – попробовал пошутить новичок.

– В кубрик не ходи. Там гражданские воспитывают свою смену, – предупредил Серёга. – Попадёшь ещё под горячую руку, до утра не откачаем.

А ещё надо форму гладить свою и иху, подшиваться, стричься.

– Слушай, вроде уже отбой был? – Поинтересовался Максим. – Так спать, когда же?

– Ты, братишка, забудь такое слово, – с придыханием, посоветовал Артём. – Флот всегда бодрствует, особенно та часть, которая ещё полтора года не отпахала.

– Лёх, ты говорил гражданских всего четверо. Так, что же им годы не выпишут? Их наверняка больше, – прислушался к звукам из-за переборки Смирнов.