Зодиак Улитки

– Мне бы стоило доверять, я желаю тебе только добра. – Лопатыч подался слегка вперёд и положил Феликсу руку на плечо. – И поверь, с этого момента у тебя начнётся совсем другая жизнь.

Сверху на сцене, над их головами, что-то громко ударилось об пол, тут же откуда-то издалека послышались смешки, а совсем близко мужской бас сочно выругался, припоминая склонённую к сексуальной деятельности бутафорскую башню, участвовавшего в этом процессе режиссёра, а также упомянул изувеченную в подобных многократных актах всю свою сознательную театральную жизнь.

Феликс слегка вздрогнул, а Леонид Палыч только махнул рукой на потолок, который являлся по совместительству сценой, и спокойно сказал:

– Краснов опять с лестницы навернулся. Возраст, зрение ни к чёрту, а режиссёр, видите ли, хочет, чтобы всё происходило в полумраке.

– Да-да, я знаю, и светодиодную ленту ставить вдоль ступенек не разрешает.

– Ещё пару раз так упадёт, и я его точно на приём к Муругане отправлю.

– Так вы с ней общаетесь, я правильно понял?

– Конечно.

– Понимаю, – не сразу ответил Феликс. – И мне вот что ещё интересно узнать…

Но Лопатыч опередил его ответом:

– Да, Феликс, это я вызвал скорую из клиники Муруганы. – В голосе бригадира звучала стопроцентная уверенность. Ни тени сомнения. – Только так Юле можно помочь. И Муругана поможет, вот увидишь. И отец снова будет счастлив, а девочка здорова.

Глаза Феликса загорелись, щёки запылали, и он с волнением повторил:

– Стать актрисой. Да, она бы стала счастливой.

– Вот видишь, – бригадир снова похлопал парня по плечу. – Счастье – оно не за горами. Всё будет хорошо. Сегодня вечером. – Лопатыч встал со стула, поправил на себе комбинезон и пошёл в сторону лестницы. – Мне позвонить нужно по делу, а ты пока посиди тут, обдумай всё хорошенько. До конца репетиции ещё время есть.

Он уже поставил ногу на первую ступеньку, как Феликс повернулся и с нотками возмущения в голосе сказал:

– А про ногу, Леонид Палыч, вы так и не рассказали. Вместо ноги протез, что ли?

Лопатыч вернул ногу обратно на пол подсобки и негромко засмеялся.

– Как у Мересьева, что ли? Повесть о настоящем человеке?

Феликс на секунду растерялся, но всё же упрямо заявил:

– Да мне-то откуда знать. Я видел только то, что видел.