Зодиак Улитки

И наконец, не скрывая ехидной улыбки, сказал:

– Вот, смотрю я на тебя, Наитин, и не могу понять, то ли ты молодой такой и чересчур доверчивый, то ли слишком хитрый, но не понимаешь, до чего тебя подобные знакомства довести могут.

– Вы о чём, Леонид Палыч?

– Всё о том же, Феликс. Смотри, не ту сторону выберешь, жалеть поздно будет.

– О чём жалеть? – Феликс безукоризненно исполнял роль невинного агнца.

– Ладно, – махнул рукой Лопатыч, – дело твоё. Я тебе не отец и не наставник.

И зашагал прочь. Феликс кинул взгляд на настенные электрические часы, висевшие над расписанием и громко спросил:

– Леонид Палыч, репетиция заканчивается. Вы на сцену?

– На сцену, – буркнул бригадир так, чтобы услышал Феликс.

– Погодите, я с вами.

Нагоняя Лопатыча, Феликс вытащил подаренный Семёном брелок-фонарик и нажал на кнопку. И в ту же секунду увидел, как шея бригадира начала переливаться разноцветными искорками. Словно мерцание свежевыпавшего снега под лучами полной Луны.

Сунув фонарик-брелок обратно в карман, Феликс вышел следом за бригадиром на сцену. Актёры стояли группой и негромко о чём-то переговаривались. Режиссёр в зале вполголоса спорил со своим помощником, тыкая указательным пальцем в страницу пьесы, лежащую ворохом на столе в жёлтом пятне освещения лампы. Эта картина в целом говорила об одном – репетиция закончена, можно приступать к демонтажу декораций.

– Леонид Палыч, – обратился к бригадиру Феликс спокойным, невозмутимым голосом, – можно мне после репетиции в подсобке посидеть, над пьесой поработать? До вечера куда-то уходить смысла нет. Только время на дорогу впустую потрачу.

Бригадир вполоборота, даже не глядя на Феликса, тут же ответил:

– Сиди, конечно, работай. Подсобка общая. Чай будешь если пить, потом убери за собой, кружки вымой.

– Не вопрос.

– Ну, вот и хорошо, – кивнул Лопатыч и, увидев выходящих на сцену с другой стороны Серёгу и Саню, громко сказал: – Давайте-ка, ребята, быстро уберём декорации и свободны.

А Феликса так и подмывало снова достать брелок и посветить особенным светом. Теперь мир и люди виделись совсем по-иному. Все вокруг словно разделились на ещё пока настоящих и уже скорректированных.

И так хотелось узнать поскорее, кто из них кто.