Сфакиот

И много красного маку и других цветов на этом кладбище цвело… Никифору захотелось опять пошутить над доктором; но тут уж доктор рассердился: видно, наскучили ему эти шутки и разговоры о турках. Никифор нам тихо сделал знак глазом и головой и спрашивает:

– Отчего, доктор, как ты думаешь, трава на этом турецком кладбище такая густая и жирная?

Доктор сначала еще не рассердился и отвечает, улыбаясь:

– Люди хорошие: торговали[8 - Торговля в критских городах преимущественно в руках местных мусульман, греческого же происхождения; в этом отношении Крит не сходен с другими городами Европейской Турции, где мусульмане обнаруживают мало коммерческих способностей.

] в городе честно, жили покойно, с хорошею совестью. Жиру на них поэтому было много, и трава у них на могилах густа.

На это Никифор ему отвечает с досадой:

– Этот красный мак, что такое? Это кровь христианская выступает, которую они столько времени пьют!

Тут Вафиди рассердился и закричал:

– Что ты, Никифоре?, сегодня все кровь и кровь… Это неприятно! Разве я не грек, не патриот? я, может быть, лучше тебя! Ты воевать не пойдешь сам с турками, не беспокойся! Я люблю свою родину и свой народ; но ненавижу тех, которые пустословят из тщеславия и вредят этим народу, возбуждая его некстати… Ты все о крови сегодня говоришь, потому что у тебя у самого кровь волнуется от вина… Много вина выпил ты, вот что!

Никифор еще больше его оскорбился и говорит:

– Я свое вино пил, а не чужое.

А доктор:

– Это глупо.

И начали ссориться. Капитан Ампела?с и докторша мирят их… И так мы подъехали прямо к воротам крепостным. Поворотили… Вижу, вдруг остановились и капитан, и Никифор, и Вафиди. Все с мулов и лошадей соскакивают на землю… Никифор даже побледнел. Все они глядят куда-то в середку, остановились и кланяются. Сошли и мы; и вижу я, стоят аскеры под воротами.

Еще какие-то люди, не шевелятся. И тот начальник, который при воротах начальствует, стоит. А сидит, свесив ноги вниз на его окошечке, на подушке, один человек из себя не молодой, красноватый, усы у него подстриженные, рыжие, и читает какую-то бумагу… В одежде простой, чорной. Это был сам Халиль-паша. Он проверял сам какие-то дела у того чиновника, что к крепостным воротам приставлен был. Тут я его в первый раз увидал.