Миссия

Наверное, я был прав в своих опасениях…

Отсюда, с высоты предпоследнего этажа университетского кампуса видна прерывистая плотность дождя и полновесная неприступность туч. И они, старик и юноша, уравненные назревающим изменением, встают, подходят к окну и видят, как по улице, раздробленной чернеющими боками зданий, вскипает тугой поток, заливающий припаркованные автомобили. Как спасаются бегством люди. Как сквозь небеса прорастает жирный ствол молнии с пульсирующими ветвями. И слышат, как потом, спустя надменное ожидание, раздаётся оглушительный, разрывающий мозг и вены треск грома – реквием прошлому, симфония вечности.

Грант и грани

Бас лектора витал, вибрируя где-то под потолком.

– Господа, всё гениальное просто, но вовсе не легковесно! Желаете опровергнуть?

Лес рук в аудитории. Студенты обожали доктора Риколли, как вообще ученики любимого учителя. Или верующие – любящего пастыря.

Томас Риколли взял от природы сполна, но вряд ли в той же мере осознавал себя.

Атлет с внешностью римского легионера – любому лестно, но не ему. На тридцать втором году жизни Томас, уже доктор наук, преподавал социологию в университете и ощущал себя константой на числовой оси. Что бы ни происходило – слева от него со знаком минус или справа со знаком плюс – он оставался находчивым в отношениях и вдохновенным в работе. Фундаментальная онтология даже в Оксфорде отпугивает студентов, как хлюст престарелых девственниц. Её выбирают фанатики, готовые ради науки, если не оскопиться, то принять обет безбрачия. Класс доктора Риколли к изумлению коллег быстро разросся и переместился в просторное помещение. Томас не вещал, как это практиковали его маститые сослуживцы. Он вопрошал, побуждая откликаться, добиваясь созвучия с учениками.

– Тогда вопрос, – продолжил доктор Риколли, заговорщически подмигнув залу, – что есть онтология? Да, Николас.

Николас, вместилище энциклопедической памяти, взвился, как прилежный школяр, словно ему одному предназначался вопрос:

– Непредметная системность бытия – истинное условие возможности сущего.

– В самом деле? Ну и что сие означает, мистер умник? – подзадорил его доктор Риколли.

Николас слегка смешался, но неожиданно в аудиторию вошёл профессор Дайон. Постный старик, декан факультета социологии и антропологии. Студенты поскучнели. Все, кроме Николаса – он был надеждой и гордостью декана.

– Всего на минутку, – извинился профессор Дайон с сожалеющим жестом.