Шестьдесят дорог к счастью. Сборник рассказов

«Падение самолета, боевая ракета, бомбежка?!» – пронеслись в мозгу предположения.

– Ложись, Мишаня, – не своим голосом запоздало крикнул Михалыч и рухнул на меня всем своим грузным телом, закрывая от обстрела.

Не успел я сообразить, что произошло, как совсем рядом с нами послышалось жуткое шипение, как будто, разом зажглись тысячи бенгальских огней, затем раздался душераздирающий скрежет, грохот и такой мощный удар, что нас подбросило надо льдом, словно пушинки. На мгновение я потерял сознание, но перед этим увидел, как недалеко от нас взметнулся огромный, до четырех метров, столб воды и льда.

Сразу же в нос шибануло сильнейшим запахом озона, и… наступила гробовая тишина…

Очнулся я от голоса, просочившегося в мое сознание сквозь вязкую белую пелену:

– Ты жив, что ли, друг ситный? Вставай, опасность миновала, война уже закончилась!

Я открыл глаза и огляделся. Мы с Михалычем по-прежнему находились на льду озера, были живы и относительно здоровы – уши у меня до сих пор были словно заложены ватой.

– Что это было, Михалыч?

– А черт его знает! Скорее всего, наши вояки по ошибке саданули чем-то не туда! Хорошо еще, что мимо! Там, кажись, полынья приличная образовалась на месте падения снаряда.

Когда мы подошли к огромной, метров восемь в диаметре, круглой полынье, усыпанной по периметру мелкими осколками льда, предположения насчет «ошибки наших вояк» вызывали сильное сомнение. Ни один снаряд или ракета не смогли бы проделать в тридцатисантиметровом льду такую громадную пробоину!

Я вспомнил все, что предшествовало удару: вспышку света, взрыв на высоте, шипение, запах озона, столб воды со льдом, – и внезапная догадка озарила меня.

Неужели это…

– Метеорит, Михалыч, ты понимаешь, это был МЕ-ТЕ-О-РИТ!!!

– Метеори-и-ит? – старик разинул рот от изумления. – Это навроде Тунгусского, что ли? Не может быть!

– Эх, вот бы его достать! – я опасливо сделал шаг по направлению к проруби.

– Это с двенадцати метров-то? Могу себе представить, сколько весит эта хреновина! И ни одной души, кроме нас!.

. Постой, а что это там чернеет? – подслеповато щурясь, он ткнул заскорузлым пальцем в две черные точки в метре от того места, где мы стояли.

Я подошел ближе и увидел два маленьких черных камешка, вплавленных в ледяные осколки. Они очень четко выделялись на бело-голубом фоне льда. Осторожно, словно на археологических раскопках, я отколупнул их перочинным ножом и взвесил их на руке.