Пять из шести. Приключенческий роман

– Ну, хорошо, а эксгумация?

– Спустя восемь лет? Этого бы и родственники не позволили, да и я бы не решилась.

– Погоди! – воскликнул я. – Можно ведь привлечь для анализа кого-либо из родственников твоего мужа.

Катя грустно покачала головой.

– Этот вариант они предусмотрели. Старший сын Михаила Сергеевича подтвердил бы под присягой, что утешил вдову сразу в день похорон.

Я не выдержал и сматерился, после чего сразу же извинился перед Катей.

– Не извиняйся, – отмахнулась она. – По крайней мере, это говорит о твоём искреннем сочувствии.

– И как же ты поступила? – спросил я после непродолжительного молчания.

– Подписала бумагу, чтобы уберечь сына от позорного разбирательства.

– Так может, оно и к лучшему? – успокаивающе произнёс я.

– Ты не понимаешь, – покачала головой Катя. – Своей подписью я фактически вывела Серёженьку за круг семейства Вяземских. И чёрт бы с ними, если бы не наследство.

– О каком наследстве ты говоришь? – переспросил я. – Ведь если я всё понял правильно, половина всё равно остаётся за вами?

– То Серёжино наследство, а то наследство Вяземских.

– Стоп! – моё сознание штормило. – Будь любезна, поясни, в чём тут прикол?

Екатерина посмотрела на меня, видимо тоже заметила приближение шторма и потому без лишних слов исполнила просьбу.

– Когда я говорю про Серёжино наследство, я имею в виду наследство, оставшееся после моего покойного мужа. Когда я говорю о наследстве Вяземских, я имею в виду банковскую ячейку, ключ от которой хранится в нотариальной конторе.

Катя замолчала. Похоже, мне предлагают поиграть в вопросы-ответы. Ладно, мы не гордые.

– А подробнее нельзя: что за ячейка и какое отношение к ней имел твой покойный муж?

И опять вздохи поперёд ответа. Спокойно, Ипполит, спокойно…

– Шкатулка, вернее небольшой ларец, принадлежала прадеду мужа и его полному тёзке Сергею Сергеевичу Вяземскому. Дворянин по рождению и офицер по призванию, прадед Сергея воевал против большевиков в составе «Каппелевского» корпуса.

Участник Великого Сибирского Ледяного похода. После перезахоронения гроба Каппеля в Харбине осенью 1920 года эмигрировал в Америку и в конечном итоге обосновался в Рагвае. Перед смертью передал ларец своему старшему сыну, деду Сергея. Воля умирающего в отношении ларца была, мягко говоря, странной, но исполняется и по сей день. Ларец запрещено открывать до определённой даты. Хранителями ларца назначались прямые потомки прадеда моего мужа.