Unikum ordinarium: СУПЕРМЕН ПОНЕВОЛЕ

Итак, с чего начать? Я мысленно представил свое тело, наполненное живительной энергией, но с замедленными жизненными процессами, как если бы оно находилось в анабиозе, в толще векового льда, куда не проникали ни свет, ни воздух, ни звуки…

Мое дыхание стало замедляться, стук собственного сердца – превращаться в отдельный слабый, отдаленный от меня фон, который постепенно таял где-то за горизонтом. Темнота… покой… полное умиротворение…

…светало. Я поднял голову и осмотрелся.

Облака немного расступились, но ветер не усилился. Я продолжал идти. Интересно, сколько я уже в пути? День, неделю, месяц? Все мое тело превратилось в слаженный механизм перемещения. Всё было подчинено одной единственной мысли, гнавшей меня вперед без устали.

Впечатление, что у меня открылось второе дыхание, сильно устарело. У меня было открыто уже третье или даже четвертое дыхание! Легкость во всем теле, практическая невесомость в сочетании с твердостью шага, силой мышц придавали мне удивительно приятные ощущения.

Я чувствовал себя всемогущим, всесильным, в буквальном смысле сверхчеловеком…

– Что с ним? – услышал я вдруг откуда-то снизу. Голос показался мне смутно знакомым, но я никак не мог вспомнить, где я слышал эту характерную интонацию. Впечатление было такое, что прозвучал он из некой другой реальности. Я даже немного замедлил шаг, чтобы не пропустить эти слабые прерывающиеся звуки, будто разгоняемые ветром.

Мне пришлось сильно напрячь слух, при этом я тщетно пытался разглядеть хоть что-то сквозь плотный молочно-белый туман, из которого была соткана моя облачная дорога.

– Никак дубу дал щенок! – ответил первому голосу другой, хриплый и грубый.

– Что ты такое говоришь? Он же молодой! Ты его что, бил? – в первом голосе послышались грозные нотки.

– Ни боже мой, Иннокентий Вениаминыч! Пальцем не тронул! Век воли не видать! Гадом буду!

– Ничего не понимаю!.

. А он точно… того?

– Нешто я живого от жмура не отличу?! Сердчишко не бьется, не дышит – точно, кони двинул! Может, от страха, а, может, болел чем. Кто этих теперешних дистрофиков-студентов разберет?! Он чего-то такое болтал про доктора…

– Да, дела-а… – промычал голос, принадлежащий Иннокентию Вениаминычу. – Значит, так: переодень его в какое-нибудь тряпье, измажь рожу, да и закопай где-нибудь подальше.