Остров Надежды

А им, оказалось, нужно было в одну и ту же квартиру, к адмиралу Бударину «обмывать Героя». Пришлось взлетать на пятый. Однако эти разговоры навеяли тихую тоску. Затея с походом могла и не осуществиться. Максимов постарался ввести беседу в более спокойную колею, а после обеда порекомендовал отдохнуть с дороги.

– Я еще здесь побуду, Дмитрий Ильич, а вы – на крейсер. Советую – горячую ванну.

– Меня не забракуют, Павел Иванович?

– С чего бы это вам показалось?

– Какие-то нотки… – Ушаков замялся.

– Поймите и их, – успокоил его Максимов, – им надо выполнить задание. Они отрабатывают все пунктуально. Каждому не хочется той самой пресловутой горсти песка в подшипники… Надеюсь, все будет в порядке. Ванну обязательно, и покруче…

Лейтенант Протасов всегда появлялся в нужную минуту. Его добротный, стойкий оптимизм поддерживался молодостью, приятной внешностью, умением найти себя в обществе.

– Нет-нет, Дмитрий Ильич, пешком не пойдем, – решительно предупредил он, – поглядите, как опять повалило.

К пирсу! – приказал он шоферу. Обернувшись с переднего сиденья, темпераментно рассказал о местном ансамбле песни и пляски. – А какие там девушки!

– Вы не женаты, лейтенант?

– Что вы, что вы, Дмитрий Ильич! – воскликнул он весело. – Я очень разборчив. Если женюсь – только на девушке из заполярного ансамбля… – И он замурлыкал какую-то песенку.

В отсутствие адмирала лейтенант мгновенно перерождался. В нем кипели нерастраченные силы.

Протасов сбежал от машины вниз и застучал каблуками по деревянному настилу пирса.

Продолжался отлив, обнажавший линию берега, косматые валуны с темно-зелеными и фиолетовыми бородами и даже окрестные высоты, ниспадавшие к бухте, тоже окаймились черным. В темно-сиреневом воздухе отчетливо выделялись деловитые мачты надводных ракетоносных кораблей, ошвартованных у берега. У сходней стояли часовые, белые от инея; слышалось утробное дыхание машинных трюмов. Подальше отстаивались сторожевики.

– Прошу, прошу! – Протасов приглашал на борт поджидавшего их катера.

Его, так же, как и пирс, называли адмиральским.

Протасов очутился возле Ушакова, обдал его щеку паром, пригласил в каюту.

– Здесь до косточек продует.

– Не продует. – Ушаков поднял воротник, выбрал более защищенное место.

Белый катер крепкой грудью разрывал свинцовую воду, оставляя за собой сухо шелестевший бурун. Флагманский крейсер опустил трап. У поручней появились офицеры.