Госпожа Тишина

Их не связывают узы крови, долга или присяги… это сборище бандитов и беженцев из всех районов Ниппона, а объединяет их единственно жажда наживы и крови.

– Но ведь кто-то же ими управляет!

– У Змей нет господина в таком значении, в каком понимаем его мы. Командиров они выбирают сами между собой. У каждого из них есть один голос, который можно отдать за своего кандидата… тот, кто получит наибольшую поддержку, и становится командиром.

Кицунэ фыркнул.

– Сами выбирают себе вождей? – Он покачал головой.

 – Варварские методы.

– Но эффективные… смерть одного вождя не ломает хребет всему клану… они просто следуют за новым.

Хаяи больше ни о чем не спрашивал – он осознал, что именно здесь и лежит ключ к разгадке.

Смерть одного вождя не ломает хребет всему клану, они просто следуют за новым.

Кто же таков этот новый вождь, тот, что повел за собой Змей на такие дерзкие дела?

– Зашу? – позвал наконец командир.

– Да, господин?

– Я обдумал твою просьбу. Прикажу разбить лагерь вон у тех холмов.

Выстави дозорных, разбей по сменам. На сегодня марш закончен.

Подул ветер, лаская траву. Зелень вокруг заволновалась, как океан.

Хаяи съехал с холма.

* * *

Он обмакнул кисть в тушь, потом осторожно приложил ее к разглаженному на столе листу. Дрожащей рукой изобразил сперва две короткие косые черты, чтобы затем добавить более длинную, идущую им как бы навстречу. Отвел кисть, снова погружая ее в тушь.

– У тебя отлично получается, господин, – сказала тихо сидящая рядом Мэйко.

Конэко, однако же, не был падок на комплименты, и уж точно не в ту минуту, когда только начал рисовать иероглиф.

Его рука вновь подняла кисточку. С трудом; как будто этот инструмент весил столько же, сколько тяжелый меч. Медичка видела перекошенное от усилий лицо ребенка, понимала, что от молодого господина Нагата письмо требует столько же сил, сколько бой от взрослого мужчины.

Несмотря на это, наследник клана не собирался признавать, что болезнь как-то влияет на его возможности.

Он был решительно настроен закончить письмо, пусть и ценой крайнего изнеможения.

Кисть коснулась листа, появились следующие линии. Косая и выпрямляющаяся, потом очередная, перпендикулярно пересекающая предыдущую. И еще одна линия, мчащаяся вертикально вниз, но внезапно меняющая направление, устремляясь вверх, – словно полет птицы, что пикирует к земле, а потом вздымается ввысь с пойманной добычей.

Кисть снова опустилась в краску.