Госпожа Тишина

И сейчас именно они вылетели в виде маленьких светлячков, чтобы увидеть тех, кто защищает клан сегодня, и пожелать им удачи. Внезапно в лесной темноте прошлое встретилось с настоящим – встретилось и уселось за совместный ужин, не зная, что же принесет их третий брат, будущее.

Наконец тишину прервал звук флейты. Мелодия была спокойной, полной грусти – но и скрытой силы, что готова ринуться вперед, если будет нужно. Это Кицунэ Хаяи, командующий армией клана Нагата, уселся на скалу и, окруженный парящими светлячками, наигрывал мелодию, столь милую старому господину Фукуро.

Даймё не мог слышать ее сейчас, но солдаты были уверены – духи павших самураев донесут весть о ней старцу, когда тот наконец погрузится в вечный сон.

Так и прошла ночь в Лесу Предков. Ночь удивительная, волшебная, полная спокойствия и надежды. Ночь, что сняла с плеч воинов заботы, усталость и страх перед следующей битвой.

А новый день принес снова тревоги, гнев и страх.

Потому что на следующий день воины клана Нагата начали умирать.

Мужчина жалобно стонал, а его правая рука сильно распухла. Кожа приобрела нехороший трупный цвет, а из раны, полученной во время недавней битвы, сочились кровь и желтоватый гной.

Ему дали лечебные гранулки, натерли рану лекарственными маслами, но облегчения это не принесло. Правду сказать, многие из воинов после битвы умирали от полученных ран, Кицунэ прекрасно это понимал. Клинок не всегда убивал сразу, гораздо чаще приносил гибель с отсрочкой.

Но рана именно этого мужчины вначале вовсе не выглядела серьезной. Так, легкий надрез на плече, который даже не помешал ему закончить бой. Но сейчас края надрезанной кожи выглядели словно гниющая пасть демона.

– Это яд! – прошипел Кицунэ тихо; так, чтобы его не услышали стоящие рядом солдаты. Но слова командира услышал Зашу.

– Они отравили оружие, да, господин? – спросил он вполголоса.

Хаяи жестом пригласил его немного отойти.

Стоны слышны были даже с большого расстояния. И они доносились отовсюду – каждый, кто получил даже ничтожную рану вражеским оружием, сейчас корчился в муках. Лес Предков, который ночью вслушивался в песню грусти и надежды, сейчас был полон мелодии агонии и боли.

– Сколько человек уже умерли? – спросил Хаяи.

– Десять только за ночь, а раненых у нас много, – ответил асигару. – Может быть, нам стоит…

– Вернуться? Никогда! – Кицунэ сжал кулаки.