Красный Лотос

И будет ли этот, следующий за ним, в ее глазах тоже человеческим существом, достойным уважения, симпатии, даже дружбы? Или же бессмертие к тому времени так исказит ее восприятие, что она потеряет человечность? Она не хотела этого, но боялась, что так может случиться, и потому обещала себе, что пока ее чувства еще человеческие – будет относиться к Кентаро и другим, кого повстречает на своем пути, так, как хотела бы, чтобы относились к ней самой.

– Будто бы он великий воин, как и его отец, – начал наконец Дух.

 – Желает добра Ниппону, спасения наших земель.

– Да, это благородные устремления. Но ведь бывает и так, что даже наибольшее добро в глазах многих оправдывает причинение страшного зла?

– Мне трудно ответить на это, госпожа.

– Мне тоже, по крайней мере на сей момент. Завтра, да, завтра мы убедимся, доброе или злое создание этот господин Нобунага. Завтра, когда мир вновь переродится после ночи. Ты согласен со мной, Дух?

Она практически увидела его улыбку.

– Не смею не согласиться с тобой, о Бессмертная, – ответил он с преувеличенной скромностью.

Это была их, и только их внутренняя шутка, связывающая как ни с кем иным, – она повторялась всегда, когда Кентаро чувствовал, что госпожа неспокойна, волнуется о будущем, не уверена, чего ждать. Она что-то говорила и спрашивала, согласен ли он с ней, а он иронично сгибался в поклонах, заверяя, что Бессмертная абсолютно права, даже когда она и несла полную чушь.

Эта их шутка, отработанная и повторяющаяся годами, все еще веселила их самих. И была абсолютно непонятной для каждого, кто имел случай ее наблюдать.

Она позвала служанок и встала из ванны. Ее быстро окутали полотенцами, а потом принесли кимоно. Она бросила взгляд на бумажную стенку, за которой тихо и послушно стоял ее Дух. Хотела что-то сказать, но передумала, улыбнулась служанкам и жестом велела переходить к следующей части утреннего туалета.

Когда они въезжали в Ворота Сна, падал снег.

Именно поэтому так мало крестьян вышло нам поклониться, подумал Нобунага Хироши, глядя на небольшую, согнувшуюся в поклоне группу на пути их движения.

Да, конечно, только поэтому.

Они въехали в полном боевом облачении, желая произвести наилучшее впечатление на кортеж Красного Лотоса, показать, насколько важна эта встреча. Возможно, важней и не бывало.

Во главе кортежа ехал Ну Бу на своем гигантском скакуне.